Пролог

В комнате царил полумрак. Мужчина, сидевший на стуле, нетерпеливо обернулся и посмотрел назад.

– Скоро? – крикнул он кому-то невидимому.

Ответа не получил.

Мужчина закинул ногу на ногу, обхватил колено ладонями и вздохнул. Было видно, что ждать этот человек не привык.

Он выглядел так, как должен выглядеть нынешний хозяин жизни: прекрасно одетый, ухоженный, с нетерпеливыми и властными манерами. Его возраст был возрастом мужского расцвета: лет сорок семь-сорок восемь. Вдобавок ко всему природа наделила этого человека удивительно привлекательной внешностью.

– Мне еще долго ждать? – спросил он снова, обернувшись назад, в сторону запертой двери.

Тишина.

Мужчина поднялся со стула.

– Это уже не смешно! – крикнул он раздраженно. – Что за спектакль?!

Тишина.

Внезапно лицо мужчины стало испуганным. Он поднял правую руку и рывком ослабил узел галстука.

– Господи! – прошептал он.

Сделал шаг вперед. Шаг дался ему с трудом. Тяжело переставляя ноги, мужчина добрался до двери и дернул на себя ручку.

Дверь не поддалась. Очевидно, замок был заперт.

Мужчина рванул ворот еще раз. Пуговица на воротничке рубашки с треском поломалась и отлетела в сторону.

– Открой! – прошептал он и стукнул кулаком в дверь.

Тишина.

– Открой! – повторил он чуть громче и ударился о тяжелую запертую дверь плечом.

Это усилие оказалось для мужчины последним. Он поднял руки, зажал ладонями уши. Привалился спиной к стене и медленно сполз вниз, на пол. Губы его явственно посинели, и это было заметно даже в полумраке, царящем в комнате. Глаза мужчины остались широко открытыми. В них застыл панический ужас.

Это был не день, а праздник какой-то. Я, наконец, купила машину.

О машине я мечтала давно, лет примерно с пяти. Нормальные девчонки играли в куклы, а я тянула к себе игрушечные автомобили. Родители не могли не удивляться, глядя на дочку, которую им послал господь бог.

– Он пошутил, – говорил папа, имея в виду бога. – Тебе надо было рожать мальчика.

Мама соглашалась. Это был ее жизненный принцип: во всем соглашаться с мужем и поступать по-своему. Папа эту мамину манеру прекрасно знал, но никогда не обижался. У него прекрасный характер.

В общем, машинами я бредила с детства. Одно время родители всерьез опасались, что их единственная дочка подастся в автодорожный техникум или в машиностроительный институт. Но я выбрала для себя профессию журналистки. Наверное подсознательно, потому что в современных кинобоевиках и кинодетективах журналисты ездят на отличных машинах. Машина казалась мне таким же непременным атрибутом профессии, как компьютер.

Когда выяснилось, что я ошиблась, отступать назад было поздно. Диплом журналистского факультета висел над моим диваном, а сама я уже полтора года проработала в местном журнале «Морячка».

Нет, работа мне очень и очень нравилась, хотя рассчитан наш журнал в основном на скучающих домохозяек. Плохо было то, что называлось в ведомости «заработной платой» и «гонораром». Денежное вознаграждение вступало в резкое противоречие со стоимостью самого дешевого отечественного автомобиля. Я высчитала, что купить приличный автомобиль смогу в конце следующей пятилетки, если мне удастся продержаться без пищи.

– Мы поможем, – пообещал папа.

– И я помогу, – пообещал Лешка.

Но я отказалась. Мне хотелось хоть раз почувствовать себя взрослой. Я предпочла бы развалюху, купленную на собственные деньги любой иномарке из Лешкиного гаража.

Лешка – мой хороший приятель. Родители считают его моим парнем, и я их в этом не разубеждаю. Пускай думают, что их дочка в надежных руках.

Лешка работает в городском яхт-клубе. Точнее говоря, он владеет половиной этого предприятия. Яхт-клуб – место престижное, удовольствие состоять в нем – дорогое, так что Лешку можно назвать вполне обеспеченным человеком. Наверное, это неплохо, особенно, когда тебе нет еще тридцати лет.

– Он вовремя состоялся! – говорит моя мамочка, и я с ней соглашаюсь.

Вовремя. Лешка вообще все в этой жизни делает вовремя. Или немного опережает события. С выгодой для себя.

В школу он пошел в шесть лет. В семнадцать закончил одиннадцатый класс и тут же, не переводя дыхания, поступил в университет на физико-математический факультет. Окончил университет с красным дипломом и, опять-таки не переводя дух, занялся поиском и сбытом цветных металлов. Дело поставить ему удалось довольно быстро, команда единомышленников подобралась отличная и в двадцать пять лет Лешка стал городской достопримечательностью: человек, осуществивший свою мечту.

Впрочем, о деньгах Лешка мечтал совсем не потому, что он хотел разбогатеть. Деньги ему были нужны для постройки частного причала и основания морского клуба. Что он и сделал, когда нашел хорошего компаньона.

Компаньон прибыл из Москвы в поисках места для стоянки своего суденышка. Суденышко было солидным и требовало ухода. Лешка потолковал с его владельцем буквально двадцать минут, и все основные вопросы оказались решенными.

Что значит деловые люди!

Вот так, пять лет назад было положено основание нашему яхт-клубу. Сейчас он является преуспевающим доходным предприятием и городской достопримечательностью.

Лешка пропадает в клубе день и ночь. Формально он числится директором предприятия, но не гнушается никакой, самой черной работой. В его кабинете всегда висит наготове отутюженный строгий костюм, который надевается в самых исключительных случаях. Обычно Лешка расхаживает по причалу в старых штанах, подвернутых до колен, и рваной тельняшке, которую ему подарил кто-то из моряков. Подозреваю, что этот прикид кажется ему более крутым, чем костюм от Хьюго Босса.

Познакомились мы с ним два года назад. Я прибыла в яхт-клуб со своим первым ответственным заданием: взять интервью у директора. Причем, шеф велел сделать главный акцент на его личной жизни.

– Помни, что ты работаешь для домохозяек, – наставлял меня шеф перед уходом. – Не злоупотребляй морской терминологией. Не сомневаюсь, ты знаешь, что такое траверз, трап, фальшфейер и тому подобная муть.

Я понятия не имела, что это такое, но на всякий случай промолчала. Шеф, который в прошлом преподавал эстетику в мореходке, сделал паузу.

– Так вот, – подытожил он. – Оставь свои знания при себе. Домохозяйкам не интересно, что это такое. Им интересно, какая квартирка у господина Звягина, сколько в ней метров и кто в ней наводит порядок.

– Вы про домработницу? – поинтересовалась я.

Шеф одарил меня хмурым взглядом.

– Не умничай. Ты сама прекрасно понимаешь, что я имею в виду нимфу, которая там обитает.

– А там обитает нимфа? – удивилась я. Про Лешкину жизнь я тогда ничего не знала, как не знала его самого.

– Обитает, – подтвердил шеф.

– И кто она? Жена?

– Вот и выяснишь, – отрезал шеф. – Кто ты у нас? Корреспондент? Вот и давай, работай... Побольше личных подробностей. Цвет волос, прическа, как одета, какими духами пользуется...

– Нижнее белье, – пробормотала я, но так, чтобы шеф не услышал.

– Нижнее белье, – договорил шеф. – Все, что сможешь разнюхать. Побольше романтики. Где встретились, где отдыхают, как отмечают праздники. В общем, ты должна влезть в женскую душу, как намыленная.

– Постараюсь, – ответила я с тяжелым вздохом.

Шеф насмешливо скривился.

– Да ты не вороти нос, глупая, – сказал он мне ласково. – Запомни одну простую вещь: мир принадлежит женщинам. Они покупают наш журнал, следовательно, мы должны сделать им приятное. И это совсем не так просто, как тебе кажется.

Я дипломатично промолчала.

– Попробуй – увидишь, – закруглил обсуждение шеф.

Вот с такими инструкциями я оказалась на причале яхт-клуба. И первый, кого я увидела, был молодой моряк в рваной тельняшке. Он с ожесточением вколачивал гвоздь в сваю пешеходного мостика и моего появления не заметил.