– Я приеду, – сказала я.
– Жду, – ответила Алина и положила трубку.
Я вылезла из-за стола, прыгнула в машину и помчалась к дому Алины Брагарник.
Миновала консьержку, позвонила в знакомую дверь. Алина заставила меня ждать. Когда она открыла, в руках у нее было полотенце.
– Извини, – сказала она, вытирая лицо. – Забыла снять маску. Зрелище, знаешь ли, не для слабонервных.
Ее кожа, начисто лишенная прикрытия, выглядела так божественно молодо, что я заподозрила Алину в кокетстве. Похоже, она умылась специально, чтобы продемонстрировать мне свои внешние достоинства. Почему именно мне? Потому что я журналистка!
«Актриса есть актриса», – сделала я вывод, не отличающийся особенной философской глубиной.
– Алина Витальевна, я ненадолго, – начала я.
– Я тоже тороплюсь, – ответила Алина. – Иди в гостиную.
Я вошла в комнату с роялем, присела на диван. Алина уселась напротив и минуту пристально смотрела на меня.
– Ты знаешь, что убили компаньона Толика? – спросила она.
– Какого Толика? – удивилась я, но тут же вспомнила:
– А-а-а! Терехина!
– Как это ни удивительно, его звали Толик, – напомнила Алина. – Так ты знаешь, что убили Азиза?
– Конечно, знаю! – ответила я. – Только его не убили. Он умер от сердечного приступа.
Алина сухо прокашлялась в кулак.
– Видишь ли, Майя, – начала она, тщательно подбирая слова. – Когда ты приходила в прошлый раз, мы говорили о предполагаемом ребенке Толика. Помнишь?
– Помню, – ответила я, настораживаясь. – Вы сказали, что не знаете, кто его ребенок. Даже не знаете его пол.
– Так и было, – согласилась Алина. – А на следующий день мне прислали заказной пакет.
– Пакет?
– Да, пакет, – подтвердила Алина. – Я его, естественно, получила, вскрыла и поняла, что адресован он Толику.
Она немного помедлила.
– Это был отчет детективного агентства с приложением всех чеков, счетов, и тому подобных бумажек. Кстати, Толик все эти счета давно оплатил. Агентство прислало ему формальный отчет о потраченных средствах.
– Только денежный отчет? – спросила я тихо. – Больше ничего?
– Если бы там ничего не было, кроме счетов, я бы, наверное, не стала тебя беспокоить, – язвительно сказала Алина. – Как ты думаешь?
Я не ответила. Сердце стучало быстро-быстро, словно бежало со мной наперегонки.
– Туда был вложен полный отчет о проделанной работе, – продолжила Алина, удовлетворенная моим молчанием. – Со всеми именами, датами, адресами и фамилиями.
– А почему они прислали его вам? – осмелилась спросить я.
Алина пожала плечами.
– Потому что Толик дал мой адрес! Наверное, не хотел, чтобы эти бумаги попались на глаза его жене! Он часто так делал!
Я молча кивнула.
– В общем...
Алина помедлила.
– Я не знаю, что с этим делать, – сказала она. – И решила отдать все тебе. Ты же собирала сведения о смерти Толика.
Я сделала движение, но Алина не дала мне объясниться.
– Не знаю, зачем ты это делала! И не хочу знать!
Я вспомнила шефа и мрачно усмехнулась. Мудрые люди меня окружают, ничего не скажешь!
– Я ничего не хочу знать! – торопливо повторила Алина. – Возьми-ка ты, Майка, этот пакет и поступи с ним так, как считаешь нужным. Хочешь – переправь куда угодно, хочешь, – сожги в печке. В общем, решай сама. Поняла?
– Поняла, – хрипло ответила я.
Алина поднялась с кресла и вышла из комнаты. Вернулась обратно буквально через минуту, протянула мне объемный коричневый конверт из грубой жесткой бумаги. Конверт имел аппетитные круглые бока. Видимо, документов в нем немало.
– Вы знаете, кто это? – спросила я, принимая странный подарок.
Алина посмотрела мне в глаза.
– Знаю, – ответа она тихо.
– Думаете, это поможет понять, что произошло с Терехиным?
Алина пожала плечами.
– Я слышала, Азика перед смертью сильно напугали? – сказала она небрежно.
– Говорят, что да, – ответила я осторожно.
– Так же, как Толика?
Я молча посмотрела на нее. Глаза Алины подозрительно блестели, губы кривила нехорошая усмешка.
– Милицейские работники не нашли в смерти от сердечного приступа никакого криминала, – сказала я хрипло.
– Это потому, что милицейские работники не обладают двумя вещами, – спокойно ответила Алина. – Эрудицией и воображением.
– А если бы они ими обладали? – спросила я, и с удивлением обнаружила, что меня трясет озноб. Нервы, надо полагать.
– Если бы они этим обладали, то могли бы построить десяток вполне правдоподобных гипотез, – ответила Алина.
– Например?
– Ну, например...
Алина возвела к потолку зеленые кошачьи глаза.
– Например, театр.
– Театр? – не поняла я.
– Я где-то читала, что в одном лондонском театре зрители внезапно кинулись прочь из зала, – объяснила Алина невозмутимо.
– Почему? – не поняла я. – Пьеса была страшная?
Она усмехнулась.
– А вместе со зрителями спектакля на улицу высыпали жители ближайших домов.
– Почему?!
– Им показалось, что началось землетрясение, – объяснила Алина все так же невозмутимо.
Я взялась за голову. Какое землетрясение?! При чем тут Лондон?! При чем тут театр?!
– Ничего не понимаю, – сказала я наконец.
Алина посмотрела на меня долгим странным взглядом.
– Может, это и к лучшему, – пробормотала она себе под нос. Поднялась с кресла и любезно произнесла:
– Всего хорошего!
– Нет!
Я удержала ее за руку.
– Я не уйду, пока вы не ответите на все мои вопросы!
– Майя, я не настолько всеведущая, – терпеливо сказала Алина.
– Но вы же что-то знаете!
– Прости, мне пора собираться на спектакль, – оборвала меня Алина.
Я покорно поднялась с дивана, прижала к груди конверт и вышла в прихожую. Алина открыла мне дверь, я шагнула за порог и обернулась.
– Зачем вы мне все это рассказали? – спросила я.
Алина пожала плечами.
– Не знаю. Отвратительное человеческое качество: тщеславие. Захотелось выглядеть более информированной, чем это есть на самом деле.
Она посмотрела на меня и внушительно добавила:
– Будь осторожна!
– Ничего не понимаю! – произнесла я отчаянно. – И спросить не у кого!
– Между прочим, есть такое место, где даются ответы на все вопросы, – невозмутимо напомнила Алина, поправляя прическу.
– И как оно называется? – спросила я, мрачно усмехаясь. – Загробный мир?
– Оно называется «Интернет», – ответила Алина и захлопнула дверь.
Последующие два дня я отчаянно боролась с собой.
Конверт, который передала мне Алина, лишил меня сна. Я спрятала его на дно своей спортивной сумки, а сумку закопала на самом дне своего объемного багажника.
Я точно знала: если я начну читать отчет детективного агентства, то заброшу все остальные дела. Заброшу свою работу, за которую мне деньги платят.
А еще я почему-то вспомнила про шкатулку Пандорры. Говорили глупым людям: не открывайте, ничего хорошего из этого не выйдет!
Но неуемное человеческое любопытство пересилило, люди открыли крышку и выпустили на свет множество болезней. В том числ, смертельных.
Почему-то мне кажется, что в конверте, переданном Алиной, скрыт какой-то смертельный вирус.
Не буду его читать.
Я добросовестно проделала всю порученную мне работу, и даже удостоилась похвалы шефа. Рекламодатель тоже остался доволен, шеф выплатил мне небольшие премиальные.
Материальная часть моего существования обрела фундамент. Сами знаете, когда под ногами прочное денежное основание, все остальные проблемы кажутся не такими уж существенными.
Работа отвлекала меня ровно два дня. После того как я сдала статьи и оказалась не у дел, лекарства от любопытства у меня не осталось.
Я ворочалась ночью без сна и страстно мечтала об одном: чтобы мою машину угнали вместе со всем содержимым багажника!
Но ни один городской автоугонщик не польстился на старую «ниву» цвета «баклажан».