Основу оргструктуры противовоздушной обороны согласно приказу НКО № 0015 от 14 февраля 1941 года составляли зоны ПВО по числу военных округов. Они представляли первую угрожаемую полосу, в которой было пять зон: Северная, Северо-Западная, Западная, Киевская, Южная. Во второй полосе было три зоны: Московская, Орловская, Харьковская. Кроме этого, были Закавказская, Средне-Азиатская, Забайкальская и Дальневосточная зоны ПВО. Каждая зона имела несколько бригадных районов, а также частей и соединений ПВО, выполнявших задачи по обороне отдельных объектов, в частности, 1-й, 2-й и 3-й корпуса ПВО, 3-я и 4-я дивизии ПВО прикрывали Москву, Ленинград, Баку, Киев и Львов.
В главных силах Военно-Морского Флота все крупные надводные корабли и подавляющая часть подводных лодок были сосредоточены на базах и в акваториях Балтийского и Черного морей. Северный флот, имевший свободный выход в океан, существенно уступал по боевому составу другим флотам.
Таким образом, к началу войны оперативное построение войск противостоящих сторон можно охарактеризовать следующими количественными показателями. В первом стратегическом эшелоне Германия развернула 77 % пехотных дивизий, 90 % танковых и 94 % моторизованных дивизий и почти 100 % боевых самолетов, оставив в резерве до 12 % имевшихся сил и средств. Таким образом, с первых часов войны в удар по советским войскам вкладывалась основная мощь Вермахта.
В то же время в первом стратегическом эшелоне советских войск насчитывалось 52 % стрелковых дивизий, 66 % танковых и моторизованных дивизий.
Если учесть боевой и численный состав созданных противниками группировок, то общее соотношение сил и средств по состоянию на 22 июня 1941 года выглядело следующим образом.
![Кремль. Ставка. Генштаб. _20090412_021642.jpg](https://litlife.club/books/104009/read/images/_20090412_021642.jpg)
Примечания: 1. Численность своих сил и средств определена по данным статистического сборника № 1 (22 июня 1941 г.) Института военной истории МО РФ. С. 22, 24, 25, 27, 29, 30.
2. Численность орудий и минометов, танков и самолетов определена по исправной технике.
3. В численности орудий не учтена зенитная артиллерия, т. к. у противника 3-я армия также не учтена.
4. Численность танков и самолетов определялась по категориям, без учета возможности восстановления, ремонта и ресурса.
5. Данные о противнике определены расчетным путем по архивным документам Германии.
При этом следует учесть, что германские войска к 22 июня 1941 года были полностью развернуты. В то же время у нашей западной границы развернулась всего одна стрелковая дивизия в ПрибВО и около полутора десятков стрелковых батальонов, а также 36-я кавалерийская дивизия ЗапОВО. Остальные войска первого стратегического, в том числе и оперативного эшелонов находились в пунктах постоянной дислокации, на полигонах или в движении. Иными словами, на нашей территории к началу войны не были созданы ни наступательная, ни оборонительная группировки. По этому поводу даже наши противники говорили, что у русских накануне войны были группировки «на всякий случай», что позволило громить их по частям.
Выше я уже говорил, что Генеральный штаб и политическое руководство СССР располагали достаточными данными разведки о подготовке Германии к войне против СССР. Но достаточного анализа и выводов из развития обстановки у наших западных границ никто не делал. Имея неопровержимые данные о подготовке к агрессии, отдельные крупные должностные лица в докладах Сталину представляли их как дезинформацию (начальник Разведуправления генерал-лейтенант Ф. И. Голиков, нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов и некоторые другие.
Тем временем напряжение у наших границ нарастало. Развед управлениям округов, в частности ЗапОВО, ПрибВО, ЛенВО и других, из достоверных источников, заслуживающих доверия, стало известно, что сосредоточение немецкой армии заканчивалось, что войска первого оперативного эшелона 21 июня 1941 года заняли исходное положение для наступления. Так, разведкой ПрибВО была вскрыта группировка в составе двух армий (пд — 19, мд — 5, тд — 1, танковых полков — 5). Всего было обнаружено до 200 военных объектов и свыше 500 самолетов.[62]
В спецсообщении разведотдела ЗапОВО о подготовке Германией войны против СССР количество немецких войск установлено до мелочей, до калибров орудий, до единиц самолетов и вагонов. Нам был известен их камуфляж, состояние войск в целом.
В этих условиях, писал А. М. Василевский,
«хотя мы и были еще не совсем готовы к войне…, но если реально пришло время встретить ее, нужно было смело перешагнуть порог. И. В. Сталин не решался на это».[63]
И. В. Сталин очень неприязненно воспринимал доводы Наркома обороны о необходимости прикрытия границ и проведения частичной мобилизации. После долгих и достаточно острых разговоров он разрешил перебросить на Украину и в Белоруссию две общевойсковые армии (под видом подвижных лагерей). Но факт стягивания наших войск к западной границе не только не устрашал Германию. Он был нужен ей для обоснования начала так называемой превентивной войны. Гитлер был недоволен тем, что Советский Союз невозможно спровоцировать на нападение. Статс-секретарь МИД Германии Р. фон Вайцзеккер записывал в дневнике:
«…очевидно, Москва рассчитывала на нормальную дипломатическую процедуру: жалоба, реплика, ультиматум, война…».[64]
В обстановке надвигающейся войны, 13 июня, С. К. Тимошенко просил разрешения у И. В. Сталина привести в боевую готовность и развернуть первые эшелоны по планам прикрытия. Но разрешения не поступило.[65]
А тем временем ширился поток информации, в том числе от перебежчиков немецкой армии, о дне и даже часе начала агрессии. Вечером 21 июня начальник штаба КОВО генерал-лейтенант М. А. Пуркаев доложил Г. К. Жукову, что фельдфебель немецкой армии, перебежавший на нашу сторону, сообщил о начале наступления немецких войск утром 22 июня. Об этом было доложено И. В. Сталину, который вызвал С. К. Тимошенко и Г. К. Жукова в Кремль.
Ему был представлен проект директивы о приведении войск в полную боевую готовность. Но он проект не одобрил, опасаясь, что это спровоцирует гитлеровское руководство на начало военных действий. Не теряя времени, Г. К. Жуков и Н. Ф. Ватутин в соседней комнате быстро составили другой проект директивы. И. В. Сталин, прочитав его, передал наркому для подписи.
В 00 часов 30 минут 22 июня эта директива была направлена в западные приграничные округа. В войска она поступила только к рассвету. Так, штаб ЗапОВО получил ее в 01 час 45 минут и направил в армии в 02 часа 45 минут. До разных армий директива дошла в разное время, так как проводная связь была уже выведена из строя. Штаб 4-й армии, например, получил ее в 03 часа 30 минут, а штаб 10-й армии — в 16 часов 20 минут 22 июня 1941 года. Штаб 3-й армии вообще не смог ознакомиться с этой директивой, так как связь не была восстановлена.
А в это время события нарастали. Примерно в полночь командующий войсками Киевского военного округа доложил о появлении еще одного перебежчика — немецкого солдата 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии, который сообщил, что наступление начнется в 4 часа утра 22 июня.
Всю ночь военное руководство Наркомата обороны, Генштаба и военных округов находилось на рабочих местах. В 03 часа 15 минут немцы начали боевые действия на фронтах, нанеся первые удары по нашим аэродромам, военно-морским базам и ряду крупных городов. Г. К. Жуков описывает эти тревожные минуты так:
«В 3 часа 25 мин. Сталин был мной разбужен и ему было доложено о том, что немцы начали войну, бомбят наши аэродромы и открыли огонь по нашим войскам. Мы просили разрешения дать войскам указание о соответствующих ответных действиях. На повторные вопросы он ответил:
«Это провокационные действия немецких военных, огня не открывать, чтобы не развязать более широких действий, передайте Поскребышеву, чтобы он вызвал к 5 часам Молотова, Маленкова, Берия. На совещание прибыть Вам и Тимошенко».