Какимъ образомъ сей человѣкъ, любезная моя пріятельница, столь подробно знаетъ о всѣхъ домашнихъ нашихъ бѣдствіяхъ? Но я болѣе удивляюсь, что онъ могъ знать то мѣсто, въ которомъ меня нашелъ, и сыскать способъ къ сему свиданію.
Въ смятеніи моемъ казались мнѣ минуты весьма продолжительны, потому наипаче, что ночь приближалась. Однако нельзя было отъ него избавиться, не выслушавъ болѣе.
Какъ онъ надѣется быть нѣкогда щастливѣйшимъ человѣкомъ, то увѣрялъ меня, что толикое имѣетъ попеченіе о моей чести, что не побуждая меня къ предпріятію такихъ поступковъ, которыми бы я могла заслужить нареканіе, самъ не меньше, какъ и я ихъ порицаетъ, сколько бы для него они выгодны ни были. Но поколику мнѣ не позволяютъ избрать незамужнее состояніе; то далъ мнѣ знать, многоли я имѣю способовъ къ избѣганію насильствія, коему желаютъ подвергнуть мои склонности? Не имѣю ли я отца ревнующаго о своей власти, и дядей, имѣющихъ съ нимъ одинаковыя мысли? День пріѣзда Г. Мордена еще далекъ. Дядя мой и тетка Гервей весьма малую имѣютъ силу въ фамиліи; братъ же и сестра не престаютъ раздражать. Безпрестанныя предложенія Сольмса служатъ другимъ побужденіемъ, и мать дѣвицы Гове склоняется болѣе на ихъ сторону, нежели на мою, дабы симъ подать примѣръ своей дочери.
Потомъ спросилъ меня, соглашусь ли я принять по крайней мѣрѣ одно письмо отъ его тетки Лаврансъ; ибо другая его тетка Садлиръ, продолжалъ онъ, лишившись съ нѣкоторыхъ дней единородной своей дочери, мало мѣшается въ свѣтскія дѣла. Обѣ они стараются о его бракѣ, и желаютъ болѣе соединить его со мною, нежели съ другою какою нибудь женщиною.
Подлинно дражайшая моя пріятельница, весьма много находится справедливаго въ его словахъ; я могу сдѣлать сіе примѣчаніе, не упоминая о трепетаніи сердца; однако я ему отвѣчала, что не смотря на особенное свое уваженіе къ двумъ его теткамъ, не буду принимать писемъ, которые бы клонились къ тому намѣренію, коему я никакъ пособствовать не намѣрена; что въ печальномъ моемъ положеніи должность меня обязываетъ всего надѣяться, всю сносить и на все отваживаться; что отецъ мой видя меня непоколебимую, и рѣшившуюся лучше умѣреть, нежели вытти за мужъ за г. Сольмса, можетъ быть оставитъ свои требованія.
Онъ прервалъ мою рѣчь, дабы представить невѣроятность сей перемѣны послѣ различныхъ поступокъ моей фамиліи, кои онъ предо мною изчислилъ, какъ то предосторожность ихъ въ обязаніи госпожи Гове, дабы она приняла участіе въ ихъ пользахъ, яко такая особа, которая бы мнѣ могла дать убѣжище, если бы я была доведена до отчаянія, безпрестанное наущеніе моего брата, чрезъ которое онъ старается внушить моему отцу, что по возвращеніи г. Мордена, отъ котораго я могу требовать исполненіе завѣщанія, весьма будетъ поздо удержать меня въ зависимости; принятое ихъ намѣреніе, дабы меня заключить, отнять мою служанку, и дать другую отъ моей сестры; хитрость, съ какою они принудили мою мать отрещись отъ собственнаго своего мнѣнія, чтобъ сообразоваться со всѣми ихъ видами; столько доказательствъ, сказалъ онъ мнѣ, что ни что не въ состояніи перемѣнить ихъ рѣшимости, есть столько же причинъ смертельнаго его безпокойствія. Онъ меня спросилъ, видѣла ли я когда нибудь, чтобъ отецъ мой оставилъ какое нибудь намѣреніе, а особливо когда оно относилось до его власти и правъ. Знакомство его говорилъ онъ, продолжавшееся нѣсколько времени съ моею фамиліею, показало ему очевидно многіе знаки самопроизвольнаго владычества, какое рѣдко можно найти въ самыхъ государяхъ, и коего мать моя, наилучшая изъ всѣхъ женщинъ видѣла на себѣ печальный опытъ.
Онъ коснулся другихъ разсужденій такого же свойства; но я ему обьявила, что сіе меня оскорбляетъ, и никогда бы не позволила ему обращать ихъ на моего отца. Я продолжала, что несправедливая жестокость не могла меня разрѣшить отъ того, чѣмъ я обязана родительской власти.
Я не должна думать, отвѣчалъ онъ мнѣ, чтобъ онъ почиталъ себѣ за удовольствіе напоминать мнѣ о семъ потому, что судя по получаемымъ имъ огорченіямъ отъ моей фамиліи, хотя онъ довольное имѣетъ право не меньше ее беречь, однако знаетъ, что малѣйшая отважность такого рода можетъ мнѣ сдѣлать неудовольствіе. Въ прочемъ принужденъ признаться, что имѣя въ молодости весьма пылкія страсти, и стараясь всегда открывать свободно свои мысли, съ немалымъ трудомъ подвергаетъ себя насилію, которое признаетъ праведнымъ. Но уваженіе его ко мнѣ повелѣваетъ ему ограничить свои примѣчанія явною и неоспоримою истинною, и я не могу оскорбиться, если онъ покажетъ естественное слѣдствіе изъ сказаннаго имъ; т. е. что когда отецъ мой съ толикою горделивостію оказываетъ свои права надъ женою, ни въ чемъ ему не прекословившею, то нѣтъ никакой надежды, чтобъ онъ могъ для дочери ослабить власть, о которой еще болѣе ревнуетъ, и которую подкрѣпляютъ пользы фамиліи, сильное отвращеніе, хотя и несправедливое, и ожесточеніе моего брата и сестры, а особливо иногда отлученіе мое лишило меня средства стараться о своемъ дѣлѣ, и показать цѣну справедливости и истинны къ моему защищенію.
Увы! любезный другъ, сколь истинны сіи примѣчанія, и послѣдствіе. Въ прочемъ онъ его вывелъ съ большимъ равнодушіемъ къ моей фамиліи нежели сколько я надѣялась отъ столь поносимаго человѣка, коему все приписываютъ неукротимыя страсти.
Не будешь ли ты мнѣ твердить о трепетаніи сердца, и разлившейся на моемъ лицѣ краскѣ, если таковыя примѣры обузданности его нрава, заставляютъ меня думать, что предполагая нѣкоторую возможность примиренія его съ моею фамиліею, нельзя отчаеваться, чтобъ онъ не могъ быть обращенъ къ добродѣтели кротостію и разумомъ.
Онъ мнѣ представилъ, что насиліе оказываемое моей свободѣ всѣмъ извѣстно, что братъ мой и сестра говорятъ обо мнѣ, какъ о избалованномъ ребенкѣ, который теперь находится въ бунтующемъ состояніи, что всѣ тѣ однакожъ, которые меня знаютъ, безъ всякаго сомнѣнія оправдываютъ мое отвращеніе къ такому человѣку, который кажется болѣе приличенъ моей сестрѣ, нежели мнѣ; что сколь онъ ни нещастливъ тѣмъ, что не могъ большаго произвесть впечатлѣнія надъ моимъ сердцемъ, всѣ меня ему вручаютъ, что самые его враги не находя никакого предлога къ препятствію въ его породѣ, богатствѣ и надеждѣ, полагаютъ противъ него одно выраженіе, которое онъ при помощи божіей и моего примѣра, обѣщается отвратить на всегда, поколику начинаетъ чистосердечно познавать свои заблужденія и угнѣтеніе ихъ, хотя они не столько страшны, какъ изображены злобою и завиствію; но что онъ сей пунктъ тѣмъ скорѣе оставляетъ, что лучше должно говорить дѣлами, нежели обѣщаніями. Потомъ пріемля сей случай за способный къ изьявленію мнѣ учтивости, онъ говорилъ, что любя всегда добродѣтель, хотя и нестрого наблюдалъ ея уставы, почитаетъ качества моей души неразрывною своею цѣпью, и посправедливости можетъ сказать, что прежде, нежели узналъ меня, онъ ничего не находилъ, что бы могло уничтожить въ немъ нещастливый относительно супружества предразсудокъ, который до того времени дѣлалъ его нечувствительнымъ къ желаніямъ и прозьбамъ всѣхъ его родствениковъ.
Ты видишь, любезный другъ, что онъ откровенно говоритъ о себѣ такъ, какъ и его враги. Я согласна, что такая откровенность въ толь мало выгодномъ для его чести пунктѣ, дѣлаетъ вѣроятными прочія его увѣренія. Кажется мнѣ, что я не легко бы обманулась лицемѣрствомъ, а особливо въ такомъ человѣкѣ, который по-читается за весьма вольнаго, если онъ самъ о себѣ столь странно изьясняется въ такомъ возрастѣ, въ которомъ сія убѣдительность весьма рѣдка. Привычка, думаю я, не столь удобно искореняется. Мы всегда примѣчали, что онъ свободно сообщалъ свои мысли, и поступокъ съ нимъ моей фамиліи довольно доказываетъ, что не можетъ служить рабски изъ единого корыстолюбія. Сколь жалко, что въ семъ нравѣ, изьявляющемъ столь похвальныя качества, добрыя склонности помрачены, и какъ бы потушены порокомъ. Намъ говоритъ, что онъ имѣетъ лучшій умъ, нежели сердце. Но думаешь ли ты въ самомъ дѣлѣ, чтобъ онъ могъ имѣть весьма худое сердце? Вся его фамилія не укоризненна, выключая только его. О госпожахъ говорятъ съ удивленіемъ. Но я опасаюсь подвергнуть себя упреку, котораго желаю избѣгнуть. Однако весьма бы далеко простирали осужденіе, если бы упрекали женщину въ воздаваемой ею честному человѣку справедливости и въ выгодномъ ея объ немъ мнѣніи, когда ей безпрепятственно позволяютъ воздавать такую же справедливость всякому другому человѣку.