Конечно! Спешу рассказать Татьяне Германовне о плакатах ее матери в родном селе ее деда. В годы войны и после, в самое трудное время, были они тем же, что песни по радио, фильмы на экране. Замечательные советские плакаты, песни и фильмы, поднимавшие дух народа! Кто сегодня по-настоящему оценит величайшее их значение для нашего Отечества?...
Как я понял, Отечество – действительно ключевое понятие в этой династии русских интеллигентов.
Вышедший из семьи, где отец не особо был силен в грамоте, а мать и вовсе неграмотна, Матвей Любавский после духовного училища и семинарии вполне целенаправленно стремится в Московский университет – изучать отечественную историю, которую к тому времени он горячо полюбил. Эта любовь определит последующую его жизнь.
Блестящая защита в том же Московском университете кандидатской работы, удостоенной премии и золотой медали. Магистерская диссертация, оцененная как фундаментальный труд, который «составил эпоху в изучении Западной Руси». Наконец, диссертация докторская – ив том же 1902 году по рекомендации своего учителя и наставника Василия Осиповича Ключевского он занимает его место заведующего кафедрой русской истории. Надо ли говорить, как это было ответственно – стать преемником самого Ключевского!
Да, в науке, в преподавании (кроме многого другого, Любавский стал основоположником и первопроходцем курса исторической географии России), в Московском университете, где он проработает более тридцати лет, пройдя путь от приват-доцента до декана историко-филологического факультета, а затем и ректора, его след поистине выдающийся. Здесь мне представляется особенно важным сделать акцент на том, что составило стержень всей его научно-преподавательской и общественной деятельности. Да что там, всей жизни! Стержень этот – глубокий патриотизм.
Приведу два высказывания Матвея Кузьмича которые, признаюсь, своей искренностью и удивительной актуальностью для нынешнего времени меня необыкновенно взволновали.
Первое относится к 1915 году и прозвучало в обращении к учащимся высшей и средней школы в связи с развертывавшейся все шире войной. «Еще горше материальных потерь, – говорил он, – потери нравственные, которые может понести наша нация в случае торжества тевтонов. Упадок духа, утрата самоуважения, веры в себя – эти потери равны уже национальной смерти, параличу творческих сил нации, гибели национального русского гения, так много вносившего в сокровищницу истинной общечеловеческой культуры». Вот о чем больше всего болит его душа! И разве нынче над нами не та же угроза?
Авторов высказывание – из года 1918-го. Но обращено опять-таки будто в наши дни: «Никакое совершенствование жизни, никакой прогресс невозможен для страны и племени, если все живые и творческие силы его будут уходить на сторону, не будут работать дома, на местах, если всегда будут смотреть в сторону, стремиться туда, где живется веселее и радостнее, чем в тихой, серой, заплаканной Родине».
Сам он никогда и никуда от Родины не стремился. Он остался с нею и после 1917-го, остался до смертного часа, решительно отвергнув все заманчивые приглашения в эмиграцию. Так же, как, скажем, Анна Ахматова, именно об этом написавшая:
Профессор Любавский становится одним из ведущих организаторов архивного дела в Советской России, активно участвует в подготовке кадров для этого дела, а многие ценнейшие архивы буквально спасает от гибели. И в 1929-м он заслуженно избирается академиком АН СССР.
Да, в следующем году его безосновательно репрессируют. Но не обида движет им, а прежнее желание служить Отечеству. Сосланный в Уфу, он продолжает заниматься историческими исследованиями, став сотрудником здешнего Института национальной культуры. Темы исследований – история башкирского народа и его отношений с народом русским.
Любавский работает до последней минуты своей жизни. Работает во имя Родины.
Почему я употребляю это слово – «обида»? А потому, что за последние годы обычным стало оправдывать обидой все, что угодно, вплоть до предательства. И сколько же вдруг оказалось обиженных, выдвинувших свои счета «этой стране»! Дети комиссаров, писателей, ученых, они сошлись в истерично-заполошных претензиях к Родине, объявленной «империей зла», чтобы, проклянув и предав, ее разрушить.
Я теперь понимаю: по существу, есть две категории людей. Для одних превыше всего свое «я». Для других – Родина. Разве могли обидеться на свою Родину Королев и Туполев, Рокоссовский и Ахматова, Любавский и Ливанова, если дороже нее и святее ничего в жизни для них не было?
Думаю и о Татьяне Германовне Ливановой-Любавской. Она по профессии театральный художник – заслуженный художник РСФСР, много работала с великим Борисом Бабочкиным, оформляя в Малом театре его спектакли. Но не менее значительно в моем представлении то, что делает она сегодня для увековечения светлой памяти деда и матери.
Наконец-то вышли одна за другой несколько книг Матвея Кузьмича Любавского. Этому больше всех способствовали доктор исторических наук Александр Якимович Дегтярев и творческий коллектив ученых Петербургского университета. Наверное, вполне закономерно, что среди членов редакционного совета этих изданий – Игорь Яковлевич Фроянов, которого «Советская Россия» защищала недавно от яростных нападок за его патриотические труды.
В Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике и в краеведческом музее города Сапожка, где Матвей Кузьмич учился в духовном училище, открыты посвященные ему разделы. И это – на основе материалов, подаренных его внучкой.
Состоялась и та выставка Веры Ливановой, где мне посчастливилось быть. Организованная издательством «Контакт-культура» и Домом плаката, она, увы, не имела широкой рекламы, которой, безусловно, заслуживала: не то и не те рекламируются нынче. Однако в Книге отзывов я прочитал множество трогательных, восторженных и благодарных записей, которые венчались такими строками: «Жизнь свою осмысливая заново, остаюсь с плакатами Ливановой!»
Останутся навсегда с Россией, с Отчизной и плакаты Веры Ливановой, и труды Матвея Любавского – истинных патриотов родной страны.
Не нужно мне солнце чужое
![Время борьбы i_012.jpg](https://litlife.club/books/101567/read/images/i_012.jpg)
Владимир Бунчиков и Владимир Нечаев – для многих моих нынешних современников имена эти мало что значат. Даже и не знают многие, кто они были. Но спросите любого ветерана Великой Отечественной, спросите любого, кто работал тогда в тылу или хоть был мальчишкой военных лет, и наверняка услышите самые восторженные восклицания о талантливых исполнителях советских песен.
Рассказывая о них, невольно задумаешься о таком необыкновенном, поразительном, великом явлении, как советская песня и ее роли в культуре народа.
Кажется, французам принадлежит этот афоризм: «Когда говорят пушки, музы молчат». Нашей величайшей всенародной войной за Советскую Родину он полностью опровергнут, потому что вряд ли во всей человеческой истории найдется другое время, когда все виды искусств достигли бы такого подъема и все музы сражались бы вместе с народом. Музыка Прокофьева и Шостаковича, изобразительное искусство Кукрыниксов и студии Грекова, фильмы Эйзенштейна и Пудовкина, Пырьева и Александрова, театры Большой, Малый, Художественный, литература Шолохова, Алексея Толстого, Леонова, Эренбурга, Фадеева, Твардовского, Симонова – все встали в строй.
А у песни в этом боевом строю место было особое. Прежде всего потому, что народ наш без песни просто не может жить. Она нужна ему, как хлеб и даже больше хлеба, а уж в такую трудную годину особенно.