Лошадь убыстрила бег, и прямо перед собой Лео увидел стену, сложенную из камней. У него было время отъехать в сторону, и при нормальных обстоятельствах он бы так и поступил.
Но сегодня ему не хотелось быть осторожным, он устал вечно во всем себя сдерживать. Низко пригнувшись в седле, он пустил лошадь вперед. Конь совершил прыжок… и благополучно приземлился по другую сторону стены.
Сердце Лео учащенно билось. Когда он в последний раз вот так прыгал, послав обстоятельства к дьяволу? Когда он в последний раз рисковал ради того, чтобы рискнуть? Он слишком часто думал об обязанностях пятого герцога Белфорда.
Когда он в последний раз по-настоящему жил?
В детстве Лео мечтал совершать отважные и сумасбродные поступки: направить корабль навстречу шторму, прыгнуть с самого высокого дерева в Ормистоне, поставить все поместье на кон в карточной игре. Поступки, от которых сердце замирало в груди и кровь стучала в висках, поступки, от которых хотелось бы хохотать во все горло.
Что же случилось с этим мальчиком?
Лео остановил лошадь и сделал глубокий вдох. Неужели его жизнь стала настолько безрадостной? Судьба представлялась ему в виде ровного полотна, и герцог неожиданно задался вопросом, как долго он сможет выдерживать такое существование? Тем не менее, общественное положение диктовало особый образ жизни, и изменить что-либо было не в его силах. Нельзя изменить жизнь только потому, что тебе вдруг стало скучно.
Он герцог Белфорд, и с этим придется смириться.
Издали доносились какие-то голоса. Подняв голову, Лео обнаружил, что заехал гораздо дальше, чем рассчитывал: прямо перед ним в синее небо поднимались печные трубы Грейнджа.
Она, скорее всего там, стоит у окна и бросает на него гневные взгляды. Герцог не понимал, что в этих взглядах было нечто, к чему он всей душой стремился.
На какое-то мгновение его охватило столь сильное желание поехать к Миранде, что он направил лошадь к особняку, но сомнения и смущение остановили его. Он не мог встречаться с герцогиней в тот момент, когда сам не владел собой.
Нет, надо подождать. Здравый смысл твердил ему, что надо повернуть назад, вспомнить о своем положении, поступить разумно.
Лео развернулся. Теперь он ехал с предельной осторожностью. Он больше не перепрыгивал через изгороди. Он повторял себе, что поступил правильно. Он герцог Белфорд, а она… она никто да еще с дурной репутацией.
Тогда почему правильный поступок не принес ему радости?
Через два дня Лео вернулся в дом Миранды. Он просто не мог дольше находиться вдали от нее, хотя убеждал себя, что хочет всего лишь возобновить разговор о продаже дома.
Встреча прошла не так, как он предполагал.
Когда Пендл распахнул пред ним двери, выяснилось, что викарий тоже решил нанести девушке визит, и Миранда была занята тем, что разливала чай и подавала бутерброды. Предостерегающий взгляд, брошенный на него девушкой, дал герцогу понять, что стоит на время забыть об их разногласиях.
Викарий в принципе нравился Лео, хотя и казался ему излишне раболепным.
— Как поживает ваша светлость? А ваша сестра? А ваша дражайшая тетушка?
Лео пробормотал что-то в ответ на вежливые вопросы викария, но внимание его было приковано к Мирадне. Интересно, почему простая церемония чаепития вдруг превратилась в столь захватывающее зрелище?
Солнечный свет, струившийся сквозь высокие окна, запутался в ее волосах, вспыхивая время от времени то золотыми, то медными искрами. Она держалась прямо, но в линии ее подбородка чувствовалась какая-то уязвимость, странная для женщины с такой репутацией. Аристократические скулы были покрыты легким румянцем, а губы были такими полными и нежными… и, Боже милостивый, они так и напрашивались на поцелуй.
Это видение привлекало его как пение сирен в «Одиссее» Гомера. Неожиданно Лео представил ее сидящей в гостиной в Ормистоне за чашкой чая, искусительный взгляд темных глаз под густыми ресницами, ее сверкающие волосы на фоне окон, из которых открывается знаменитый вид на парк. Это было великолепное зрелище, пугающе великолепное. Сердце герцога тяжело забилось в груди, словно желая освободиться, сбросить оковы последних восемнадцати лет. Как будто его фантазии смогут когда-нибудь стать реальностью!
— Герцог, держите чашку. Вы, кажется, замечтались.
Мягкий упрек вернул его к действительности. Он обнаружил, что разговор в комнате стих. Лео действительно замечтался. От того, как он смотрел на герцогиню, она порозовела и у нее заблестели глаза.
— Герцог, — более резким тоном произнесла она, — почему вы так пристально смотрите на меня?
Викарий прочистил горло. Лео со вздохом поставил чашку на стол.
— Примите мои извинения, герцогиня, я не хотел вас обидеть. Если я пристально смотрел на вас, то это потому, что я любовался игрой солнечного света в ваших волосах. Это было так… так…
— Завораживающе, — подсказал викарий. Лео улыбнулся.
— Вот именно.
Миранда отвернулась, очаровательно покраснев.
— Все это очень хорошо, герцог, но нехорошо так смотреть на женщин. Осмелюсь предположить, что ваша матушка учила вас этому, а если нет, то ей следовало бы этим заняться. Он рассмеялся.
— Да, она учила меня и этому, и другим хорошим манерам. Гм-м, дайте-ка вспомнить. Она учила меня не жевать с открытым ртом, не класть локти на стол, не пить из чаши для мытья рук…
Теперь уже Мирадна залилась смехом. Она не предполагала, что герцог Белфорд может быть столь очаровательным и остроумным. Если честно, подумал Лео, ему в последнее время нечасто приходилось пользоваться этими своими качествами.
Викарий просиял.
— Как приятно видеть вас в столь добрых отношениях, герцог, миссис Фитцгиббон.
От его замечания искра между ними погасла, сменившись напряженностью и неловким молчанием. Лео почти сразу же извинился и уехал. Когда он впоследствии размышлял над тем, что произошло, он пришел к выводу, что все было не так мило, как ему показалось. И все же на какое-то мгновение, предаваясь веселью за чашкой чая, он почувствовал себя удивительно легко в компании Падшей Герцогини.
Оук-Хаус оказался очаровательным домом, выстроенным из местного кирпича. Конечно, ему было далеко до величия Греинджа, но его хозяева могли им гордиться.
Софи Летбридж прислала за Мирандой карету, когда узнала, что у той нет собственного экипажа.
Девушки рассчитывали провести время за беседой, а также Софи должна была представить подругу своему отцу, сэру Маркусу Летбриджу.
Миранда нервно разгладила юбку голубого ситцевого платья с высоким воротом, облегающими рукавами и оторочкой из испанского кружева. Оно было сшито по моде, красиво, но не вызывающе. Это платье выбрала Адела, которая отличалась отличным вкусом в одежде. Странно, что в остальном вкус у нее был отвратительный!
Софи ждала ее у дверей и сразу же сделала комплимент по поводу ее внешности.
— Мне кажется, сегодня вы веселее, чем во время нашей первой встречи, — затараторила она. — У вас улучшился цвет лица, и исчезли круги под глазами. Это все потому, что Лео занялся Грейнджем? Я слышала, что он прислал вам своих слуг.
Миранда молча опустилась на стул, обитый желтой парчой, с трудом удерживаясь от того, чтобы не разнести герцога в пух и прах.
— Наверное, — выдавила она. Софи, похоже, ничего не заметила.
— На Лео всегда можно положиться.
В этот момент слуга принес поднос с чаем и пирожными, и Софи занялась чашками, блюдцами и кувшинами с водой и молоком. Когда она, наконец, уселась, то спросила, не случалось ли Миранде теряться.
— Прошу прощения? Софи рассмеялась.
Я имею в виду, в Грейндже. Там легко заблудиться. В детстве мы часто играли там в прятки. Джулиан знал много таких мест, где его просто невозможно было найти.
— Могу себе представить!
— Я получила еще одно письмо от Джека. Он приедет на этой неделе.
Миранда улыбнулась и сделала глоток чая.