— Очевидно, она была не так уж счастлива дома.
— Йоко? Ничего подобного! — изумилась мать.
— Её одноклассницам было что сказать по этому поводу — «У неё такие строгие родители» — ну и всякое такое.
— Мы действительно иногда наказывали её, но не больше чем любые другие родители. Нет-нет, дело вовсе не в этом. У неё не было никаких причин для недовольства нами, ничего подобного.
— Значит, вы утверждаете, что у неё не было причин сбежать из дому?
— Ни одной. Она никогда бы так не поступила.
— Вы знакомы с тем мальчиком, который приходил за ней в школу?
— Нет. Моя девочка никогда не будет связываться с такого рода людьми.
— Тогда почему же она исчезла, как вы считаете?
— Кто-то похитил её по дороге из школы.
— К сожалению, у нас нет никаких тому подтверждений. Йоко покинула кабинет завуча вместе с тем мальчиком. После этого, судя по всему, они куда-то отправились вместе. Что вовсе не означает, что это произошло по её воле, но некоторые учителя утверждают, что они чересчур тесно общались.
Мать повесила голову.
— Вы говорите, что у вашей дочери не было парня. Может, она состояла в каких-то других связях, например, через общих знакомых. Хоть что-нибудь, за что мы могли бы зацепиться…
— Они и правда сказали, что Йоко была несчастлива дома?
— Судя по всему.
Мать зарылась лицом в ладони.
— Я никогда не чувствовала, что она была несчастлива. Такая как она никогда бы не убежала из дому, никогда бы не завела плохих друзей без нашего ведома. Наша девочка никогда бы не ввязалась в такие рода дела.
— Подростки редко показывают родителям своё настоящее я.
— Слыша, что происходит в других семьях, я тоже уже начинаю задумываться, кем моя дочь является на самом деле. Размышляя об этом теперь, наверное, мне надо было больше обращать внимание на всё, что казалось необычным.
— Да уж, дети не всегда вырастают такими, как хочется их родителям. Мой собственный тот ещё выродок..
— Да, наверное, так и есть. Йоко всегда вела себя перед нами образцово и сумела обмануть нас своим примерным поведением. Дети используют наше доверие нам во зло.
Нет, мама, это не правда…
Йоко хотела разрыдаться во весь голос, но не могла. Это не правда, хотелось закричать ей, но губы лишь слабо пошевелились, образуя форму слов. Словно по щелчку бесшумного выключателя, видение исчезло.
Земля вокруг была покрыта лужами, её голова наполовину погружена в грязь. У неё не осталось сил, чтобы встать. Никто из них и предположить не мог, что она очутится здесь, при таких обстоятельствах. Было очень удобно прийти к таким умозаключениям, ничегошеньки об этом всём не зная.
Заброшенная в этот мир, умирающая от голода, покрытая ранами, не в состоянии даже подняться, она была готова вынести всё, что угодно, лишь бы вернуться домой. Но, по большому счёту, те человеческие взаимоотношения, которые она только что наблюдала, были её единственной связью с родным миром.
Куда же я собиралась вернуться?
Никто её там не ждал. У неё не осталось ничего и никого, кто понимал бы её. Быть обманутой или быть преданной, быть там или тут, какая собственно разница.
Да, теперь я поняла.
Но, несмотря ни на что, она по-прежнему хотела домой. Это было на удивление забавно. Она хотела расхохотаться, но от холодного дождя её лицо окоченело до неподвижности. Ещё, она хотела расплакаться, но у неё уже не осталось слёз.
Всё равно.
Ей всё равно, что бы ни случилось сейчас. Потому что очень скоро всё это закончится.
Конец Первой Книги
Книга вторая
Глава 35
Тонкие струйки дождя разносились по ветру. Йоко не могла ни двинуться с места, ни заплакать, только неподвижно лежать, уткнувшись щекой прямо в лужу.
Неожиданно послышался лёгкий шелест, словно кто-то пробирался сквозь близлежащие заросли. Она знала, что должна спрятаться, но смогла всего лишь слегка приподнять голову.
Наверное, крестьянин, зверь или йома. Неважно кто — всё равно это не имеет значения. Арестуют ли её или атакуют, или же просто оставят лежать здесь, все её усилия приведут к одному и тому же результату.
Она всмотрелась сквозь туман в направлении звука. Тот, кто стоял там, не был похож на крестьянина или кого-то из преследовавших её. Это был вообще не человек, а какое-то очень странное существо.
Оно напоминало крысу. Во всяком случае, в том, как оно стояло на задних лапках и шевелило усиками, было явно нечто крысиное. Ещё более странным было то, что стоя, эта крыса была ростом с человеческое дитя. Она явно не походила ни на обычного зверя, ни на йома. Йоко просто лежала и равнодушно разглядывала этого весьма занимательного грызуна.
Крыса укрывалась от дождя большим листом, держа его над головой, как бамбуковую шляпу. Серебряный дождь стучал по полупрозрачной зелени и его капли довольно красиво отливали перламутром.
Грызун несколько ошарашено уставился на Йоко. Непохоже, чтобы он собирался наброситься на неё. Он был несколько плотнее тех крыс, которых она видела дома, да и расцветка его шёрстки была некоей помесью светло-коричневого и серого. Йоко вдруг захотелось погладить её. Капли украшали пушистый мех подобно бриллиантам. Шерсть покрывала его с головы до кончика хвоста, поэтому, хоть он и был похож на крысу, это был явно другой зверь.
Пошевелив несколько раз усиками, крыса, двигаясь на задних лапах, приблизилась к Йоко. Склонившись над ней и вытянув своё коричнево-серое тельце, она коснулась её плеча маленькой лапкой.
— С тобой всё в порядке?
Йоко заморгала. Она услышала голос ребенка, и он явно исходил от крысы. С любопытством, крыса вежливо склонила голову прямо над ней.
— В чем дело? Ты не можешь подняться?
Йоко взглянула ей в глаза и смогла лишь покачать в ответ головой. Нет. Может быть потому, что это был не человек, она слегка расслабилась.
— Ладно уж, — грызун протянул ей маленькую, как у ребёнка, лапку, — Попытайся изо всех сил. Мой дом неподалёку отсюда.
— Ах, — вздохнула Йоко. Был ли это вздох облегчения, или разочарования по поводу её спасения, она и сама толком не знала.
— Так что? — спросил грызун.
Она попыталась взяться за его руку, но смогла лишь слегка пошевелить пальцами. Крыса наклонилась ещё ниже и сжала окоченевшую руку Йоко в своей маленькой, тёплой лапке.
Опираясь на плечо, гораздо более сильное, чем ей представлялось поначалу, они добрались до маленького домика. Это было последнее, что она запомнила.
Много раз она понимала, что открывает глаза и воспринимает окружающее, но не могла ни осознать, на что она смотрит, ни вспомнить, что видела — глубокий сон чередовался с лёгким. Наконец, окончательно проснувшись, она обнаружила, что лежит на кровати в небольшой комнатке.
Несколько мгновений она тупо разглядывала потолок, затем быстро вскочила, выпрыгнув из кровати, и упала на пол. Ноги её совершенно не слушались.
В комнате, помимо неё, никого больше не было. Всё кружилось у неё перед глазами, и она судорожно ощупывала пространство вокруг кровати, стоя на четвереньках. Мебель практически отсутствовала, за исключением столика и полки, возле кровати, сколоченной из нескольких деревянных дощечек. На ней были аккуратно разложены меч, завернутый в кусок ткани, и голубой камень, с продетым сквозь него новым шнуром.
Облегчённо вздохнув, она сумела кое-как встать. Повесив камень себе на шею и, взяв меч, она вернулась в кровать, тут же спрятав его под одеяло. Наконец-то можно было позволить себе расслабиться.
Только теперь Йоко обратила внимание, что на ней надета ночная рубашка, а её многочисленные раны перевязаны. Под плечом она обнаружила что-то мокрое. Это была свёрнутая влажная тряпочка. Она не заметила её поначалу, когда выскочила из постели. Йоко положила повязку обратно на лоб, и ей сразу полегчало. Натянув на себя толстые одеяла и сжав в руке камень, она закрыла глаза и вновь умиротворённо вздохнула. Теперь, когда её жизнь была вне опасности, Йоко снова начала ощущать ценность своего, казалось бы, бесполезного существования.