Вместо образа её матери, как обычно, появилась группа чем-то занятых людей. Группа молодых женщин, в чёрной форме, в комнате с рядами парт.
Это моя классная комната.
Девочки просто сновали туда сюда, находясь, судя по привычной для неё картине, на перемене между уроками. Вид их красивых, высушенных феном волос, отутюженной одежды, чистой, белой кожи в сравнении с её нынешним состоянием вызвал у Йоко громкий хохот.
— Йоко Накаджима, я слышала, что она сбежала из дому.
Знакомый голос подружки завязал разговор. Тут же на Йоко обрушился целый поток оживлённой болтовни.
— Сбежала из дому? Ты шутишь!
— Честное слово! Вчера, она вовсе не заболела. Она сбежала. Вчера вечером мне позвонила её мама. Я была в шоке!
Должно быть, это уже давнее.
— Поверить не могу!
— А ещё староста класса!
— Да уж, с такими серьёзными типчиками, никогда не знаешь, что они могут выкинуть втихомолку.
— Это точно.
Йоко снова рассмеялась. Её реальность так отличалась от той, которую они могли себе представить.
— Там вроде объявился какой-то странный парень, который смылся вместе с ней. Я слышала, что он был явно бандитского вида.
— Парень? Ты думаешь, они были заодно?
— Да, ты думаешь, они были любовниками?
— Я тоже это слышала. Ты знаешь, что все окна в кабинете завуча были разбиты вдребезги? Это её дружок наделал.
— Серьёзно?
— Эй, а этот парень, как он выглядел?
— Ну, я не знаю наверняка, но у него были такие длинные, обесцвеченные волосы такого жутковатого оттенка.
— Никогда бы не подумала, что Накаджиме нравится Хеви Метал.
— Или нечто вроде этого.
Кейки…
Йоко замерла, как призрак, не в состоянии двинуться с места, в то время, как перед ней разыгрывалась эта сцена.
— Да, ладно, все знают, что она красила волосы.
— Разве она не говорила, что это её настоящий цвет?
— Да ни за что! То есть, ни у кого волосы не становятся такого цвета сами по себе.
— Но я слышала, что она оставила свой портфель и куртку в классе.
— Да, а как же это?
— Это было вчера утром, кто-то сказал, что Морицука их нашла.
— Но она же убежала с тем парнем, разве не так? Прямо в чём была!
— Не болтай глупостей. Но если она не сбежала, тогда, значит, она просто исчезла.
— Жуть…
— Рано или поздно, мы увидим её фотографии на железнодорожной станции.
— Прямо на доске объявлений, а её мать будет ходить, и раздавать всем листовки.
— Типа, не видели ли вы эту девочку? Что-то вроде этого.
— Эй, вы уж чересчур расфантазировались.
— В самом деле, нам то что?
— Она просто сбежала из дома, вот и всё.
— Верно. Просто когда это происходит с такой отличницей, всё просто в себя не могут прийти от изумления.
— Она сбежала со своим дружком. Никто не хочет это признать, но когда девчонка западает на такого парня, то совершенно теряет голову.
— Ну ты даёшь. Вы же с ней были подружками, не так ли?
— Наше общение дальше разговоров не шло. Если честно, она мне не очень-то и нравилась.
— Знаю. Она себя всегда так вела, как будто была лучше других.
— Точно-точно.
— Я слыхала, что у неё ужасно строгие родители, всегда твердили ей, что нужно быть «примерной девушкой».
— Вот и я об этом. Но, несомненно, от неё всегда была большая польза, с этими домашними заданиями.
— Верно, верно. Кстати, я даже не прикасалась к сегодняшнему заданию по математике.
— Эй, я тоже.
— Кто-нибудь его сделал?
— Никто и не делал, кроме Накаджимы.
— Йоко, вернись, пожалуйста!
Раздался весёлый смех. Тут же дружная сценка затуманилась перед её глазами, подернувшись дымкой. Образы исказились, теряя форму, человеческие фигуры начали таять. Затем, пропали в мгновение ока. Свет исчез, и всё, что осталось, лишь лезвие меча.
Глава 30
Йоко медленно опустила неожиданно потяжелевший до боли в руке меч. Всё это время она знала, в глубине сердца, что те, кого она называла подругами, никогда таковыми не являлись.
На какой-то краткий миг жизни они столкнулись вместе, отираясь, щека об щеку в тесной клетке. На следующий год они разлетятся по разным классам и забудут друг друга. После окончания школы они никогда, наверное, не встретятся вновь.
Несмотря на это, слёзы хлынули из её глаз.
Она знала, что это были лишь временные связи, в лучшем случае. Но, всё равно, а может именно поэтому, она пыталась отыскать в них какой-то внутренний смысл, потайную истину. Если бы она могла ворваться сейчас в этот класс, попытаться оправдаться перед ними. Как бы они отреагировали, подумалось ей.
Они жили далеко отсюда, в мирной стране, юные женщины, безусловно уверенные, что испытали в своей жизни много горя и несчастий. Когда-то, она была такой же как они.
Сама мысль заставила Йоко зайтись в таком диком хохоте, что она начала кататься по земле, хватаясь за живот. Свернувшись таким образом, как зародыш в утробе, она вдруг поняла, что одинока, совершенно одинока, отрезана от всего остального мира.
Когда она ссорилась с родителями, или во время стычек с подружками, или же на неё просто накатывало уныние, и она жаловалась самой себе на одиночество, разве всё это было не более чем пустой прихотью? У неё был дом, куда она могла всегда вернуться, её окружали люди, которые не предали бы её, не моргнув глазом, и были бы готовы её утешить. И если бы их не стало, она всегда могла бы завести себе новых друзей, пусть и ненадёжных.
Тут же она услышала этот голос, звук которого она не выносила, сколько бы ей не приходилось его слышать. Свернувшись в клубок на земле, Йоко поморщилась.
— Я тебе повторяю, ты не можешь вернуться.
— И слышать не хочу.
— Ну, если ты всё равно думаешь об этом, давай вместе взвесим суть твоих мечтаний? Даже если бы ты могла вернуться, никто тебя там не ждёт. Ты просто не тот человек, которого стоит ждать.
Каким-то образом, появления обезьяны были связаны с видениями, которые она видела на мече. Голубая обезьяна всегда возникала сразу после того, как она их видела. Он никогда не причинял ей вред. Просто он никогда не говорил ей то, что она хотела услышать, да еще таким раздражающим голосом. Кроме всего, Джойю нисколечко на него не реагировал.
— Моя мама ждёт меня!
В её памяти всплыл образ одного из видения её матери, ласкающей тряпичную куклу. Пусть она не могла назвать своих подруг настоящими друзьями, но она всегда могла положиться на свою маму. От неожиданного наплыва тоски по дому ей сдавило грудь.
— Моя мама плачет обо мне. Поэтому, когда-нибудь, я всё же вернусь домой.
Обезьяна расхохоталась еще сильнее. — Ну конечно. Она же твоя мать, в конце концов. Это всегда так печально для родителя потерять своё дитя.
— Это ещё что значит?
Йоко приподняла голову над зарослями. Там находилась обезьянья голова, купаясь в голубом свете, на расстоянии вытянутой от неё руки.
— Ой, да она грустит вовсе не потому, что ты пропала, малышка. Она грустит, потому что пропал её ребёнок. В этом вся её печаль. Неужели ты не понимаешь даже этого?
Это был удар ниже пояса. Йоко не могла сообразить, что ответить.
— Если бы, например, пропала не ты — а семейная паршивая овца — она бы вела себя точно так же. Такие уж они, эти матери.
— Довольно.
— Ой, да брось смотреть на меня букой. Я всего-навсего сказал тебе чистую правду. — Обезьяна залилась смехом, смехом, отдающим режущими ухо взвизгами. — Это ведь всё равно, что домашнее животное. Ты его растишь, и оно к тебе привязывается, разве не так?
— Заткнись! — Йоко вскочила на ноги, обнажая меч.
— Ой, как страшно, как страшно, — продолжала смеяться обезьяна. — Ты скучаешь по своим родителям, верно? Даже по таким родителям.
— Я тебя не слушаю.
— Понимаю, малышка. Дом есть дом, дом есть дом. Не то, что бы ты так уж сильно хотела увидеть своих родителей. Ты всего лишь хочешь вернуться к домашнему очагу и друзьям.