— Твоя поклажа действительно была здесь?
— Да. Внутри был мой кошелёк. Кто-то украл его.
— Да, но дверь была заперта.
— А как же запасной ключ?
Мужчины вновь обменялись недоверчивыми взглядами.
— Ты хочешь сказать, что кто-то из нас украл твои вещи?
— Мы не могли этого сделать, даже если б хотели. А может, ты с самого начала хотел взвалить на нас вину, чтобы не оплачивать счёт?
Мужчины придвинулись к Йоко поближе. Она положила руку на рукоять меча, — Неправда!
— В любом случае, ты всё равно должен нам заплатить.
— Я же сказал, мой кошелёк тоже украли.
— Тогда давай позовём полицейских.
— Подождите, — Йоко начала снимать чехол с меча. Она сказала, — Позовите старика, который был здесь прошлой ночью. До неё неожиданно дошло, что он может замолвить за неё словечко.
— Старика?
— Из Кей. Его зовут Мацуяма.
Мужчины обменялись взглядами.
— Что тебе от него нужно?
— Спросите его. Он видел мой рюкзак.
Один из мужчин встал на страже у входной двери и кивнул младшему напарнику, который побежал по коридору. Он спросил Йоко, — Что это там у тебя в левой руке?
— Ничего, что касалось бы денег.
— Может, мне лучше решать.
— Только после того, как мы поговорим со стариком.
Мужчина недобро взглянул на Йоко, судя по её резкому ответу, что она что-то скрывает. Вскоре послышались приближающиеся шаги, и в дверях показался молодой человек.
— Его здесь нет.
— Нет?
— Его вещей тоже. Судя по всему, он смылся.
Мужчина, заслонявший дверь стоял, прищёлкивая языком. Этот звук заставил Йоко вскипеть. Это был он. Тот старик сделал это. Она закрыла глаза. Несмотря на то, что они оба были кайкъяку, он предал её.
Может, он не смог простить ей то, что она выросла после войны, не зная бед, или, что она могла понимать здешний язык, в отличие от него. А может, он с самого начала намеревался её ограбить. Она-то думала, что нашла родственную душу. Он тоже заставил её в это поверить. После того, как её так обманула Такки, у неё не хватало духу доверять кому-либо из этих людей, а теперь она позволила себе быть обманутой таким же кайкъяку, как она сама.
Боль раздирала её горло, гнев, подобный бушующему морю. Когда такое происходило с ней, она знала, что готова превратиться в какое-то чудовище. Под натиском этих волн, она выпалила, — Он украл их.
Молодой человек ответил, — Это был всего лишь бродяга. Ему надоело здесь работать.
— Хватит выдумывать оправдания и давай сюда эту штуку. Я буду решать, чего она стоит.
Йоко схватила меч.
— Я здесь пострадавшая сторона.
— А у нас здесь бизнес. Мы не можем позволить людям ночевать здесь бесплатно.
— Тогда вам стоило бы вести его получше.
— Заткнись и давай это сюда.
Вдвоём они перекрыли ей путь. Йоко встала в оборонительную позицию и лёгким движением руки скинула покрывало с меча. Луч солнечного света, просочившийся сквозь маленькое окошко, отразился ярким бликом от лезвия.
— Что за чёрт…
— Прочь с дороги. Я же сказал, что я здесь пострадавшая сторона.
Молодой человек взвизгнул и бросился прочь. Оставшийся мужчина колыхался взад-вперёд, в явном беспокойстве.
— Двигай. Если тебе нужны деньги, догоняй того старика.
— Ты это спланировал с самого начала!
— Я уже рассказал тебе, что случилось. Поймай старика и все деньги в рюкзаке твои.
Она выставила перед собой меч, и мужчина отступил. Когда она продвинулась еще на три шага, он быстро развернулся и побежал. Йоко притворилась, будто гонится за ним, а затем бросилась бежать прочь.
Призванные на помощь его напарником, подбежали несколько мужчин с обнажёнными мечами. Высыпав из трактира, они стали пробираться сквозь толпу. Йоко заметила, что у неё сильно болит рука, в том самом месте, за которое так крепко держался старик прошлой ночью.
Она никогда и никому не будет больше доверять, поклялась она.
Глава 29
После этого она стала ночевать на открытом воздухе.
Без особой на то причины, она проследовала по дороге в следующий город. Без денег она не могла снять комнату или купить поесть. Она бы предпочла ночевать под крепостными стенами вместе с беженцами, но стражники у ворот были начеку, а смешаться с толпой было совсем непросто. Она оставила эту идею.
Никто не будет твоим союзником. Никто тебе не поможет. Здесь нет никого, кто бы сделал для тебя хоть что-нибудь.
В любом случае, стоило ей лишь подумать, как её обманут и предадут, так по ней было предпочтительнее ночевать под звёздами и отгонять йома мечом.
После смены одежды, вместо того, чтобы признать в ней девочку-подростка, её всё чаще принимали за мальчика. Здесь было много проблем с правопорядком. Ей не раз приходилось сталкиваться с тёмными типами, но она уже потеряла какую бы то ни было щепетильность, если приходилось применять меч для угрозы.
Днём она шла, не спуская глаз с прохожих. Ночью ей приходилось идти, сражаясь с йома. Она не могла спать ночью из-за риска нападений, так что, она превратилось в ночное животное, бодрствуя ночью и спя днём.
Некоторые семьи продавали еду прямо из хижин вдоль дороги, но делали это только в дневное время, да и в любом случае, у Йоко не было денег, так что, её трапезы состояли из воздуха.
Когда голод стал совсем невыносимым, она, сдерживая негодование, стала искать работу. Но города были переполнены беженцами, и работы не хватало на всех. Да и трудно было ожидать, что её наймут, если она выглядела для всех, как беспомощный ребёнок.
Йома появлялись каждую ночь, и, что ещё хуже, иногда даже днём. Ко всему прочему, постоянно возникали видения на мече и, издевающаяся над ней, голубая обезьяна.
Было невыносимо смотреть, как плачет её мать. Она не могла отделаться от соблазнительной мысли о том, как всё обстояло лучше, если бы эта обезьяна умерла. Тем не менее, желание просто увидеть свою мать, место, где она жила, всегда преобладало. Так же, как и желание поговорить с кем-нибудь, хоть о чём-нибудь.
Видения меча посещали её по ночам, в ответ на её страстную тоску по дому. Йоко не знала, происходило ли это потому, что необыкновенные силы меча проявлялись только ночью, или же оттого, что в это время она чаще бодрствовала.
Ночи, когда постоянные атаки йома не оставляли ей времени подумать о доме, эти ночи оставляли измученным её тело. Ночи, когда у неё было на это время, они заставляли болеть её сердце. Она знала, что лучше бы ей было не обращать внимания, когда меч начинал светиться, но ей не хватало решимости так поступить.
И этой ночью, мерцающее свечение вновь возникло вокруг клинка. Йоко сбежала от йома, пробилась в горы, и отдыхала под белым деревом.
Она встречала эти белые деревья то тут, то там глубоко в горах. Они были не похожи ни на одно дерево, которые ей довелось видеть. Кора ослепительно белая, а ветви шириной с дом, хоть и не очень высокий. Верхние ветки, на её взгляд, возвышались над землёй не более чем на шесть или семь футов.
Голые ветви гнулись низко к земле, тонкие, но невероятно твёрдые, настолько, что даже меч не мог их разрубить. Казалось, что эти ветки сделаны из какого-то белого металла. На них зрели жёлтые плоды, но и те были словно приварены к месту.
Белые деревья сияли даже в темноте, и ещё сильнее при лунном свете. Йоко нравилось смотреть на них.
Несмотря на низко-пригнувшиеся ветви, стоило ей пригнуться и проползти прямо к стволу, и там можно было ещё присесть. Почему-то, йома нападали гораздо меньше, когда она была под сенью этих деревьев, а дикие собаки вообще её при этом не беспокоили. Поэтому, когда ей был нужен отдых, деревья были её главным убежищем.
Спрятавшись под деревом и опираясь о его ствол, Йоко посмотрела на меч. Прошло уже десять дней с тех пор, как она встретила того старика, другого кайкъяку, в Таккъюу.
Меч засветился приглушённым светом, освещая искрящиеся в его блике ветви дерева. Плод на дереве переливался золотом.