Ирония писателя в «Обломове» по поводу поэтического инвентаря Скотта, в целом характерная для постромантической эпохи 1840-х гг., не отразилась на его позднейших оценках. Так, в статье «Непраздничные заметки» (1875) английский романист назван «лучшим истолкователем истинного смысла исторических событий» (ср., кроме того, «‹Материалы, заготовляемые для критической статьи об Островском›» (1874), «Намерения, задачи и идеи романа „Обрыв”» (1876)). Скотта Гончаров упоминает также в «Обыкновенной истории» (наст. изд., т. 1, с. 403), в «Обрыве» (среди «тысяч двух томов» домашней
521
библиотеки – глава X части первой). Об отражении творчества Скотта в прозе Гончарова см.: наст. изд., т. 1, с. 704-705; Mazon. P. 316, 326; Жилякова И. М. И. А. Гончаров и Вальтер Скотт // Проблемы метода и жанра. Томск, 1986. Вып. 13. С. 197-214; Краснощекова. С. 446-448; и др.
C. 104. Подать – взнос в казну с так называемых податных (т. е. не избавленных от этого взноса) сословий – крестьян, мещан, купечества.
C. 104. …чуть было собственноручно не запарился до смерти в землянке… – Землянка – «баня в земле ‹…›. Черная баня в огороде» (Словарь русских народных говоров. Л., 1976. Вып. 11. С. 258). Слово «землянка» в значении «баня» было распространено на родине Гончарова, в Поволжье (на территории бывших Уфимской и Казанской губерний).
C. 105. Сажень – 2.134 м.
C. 105. …сельцо Верхлёво… – Л. С. Гейро отметила различие между «селом» и «сельцом» (см.: ЛП «Обломов» . С. 660): «сельцом» называлась деревня, где располагалась усадьба владельца (без церкви); «селом» – деревня с церковью (ср.: Даль. Т. 4. С. 172; Забылин. С. 452). Далее в тексте романа Верхлёво называется селом (наст. изд., т. 4, с. 152).
C. 106. …беспрерывно ворчавшую на свою девчонку, которая, тряся от старости головой, прислуживала ей… – Девчонка (или девка) – название крепостной женской прислуги независимо от возраста.
C. 109. …да тихий, тоненький голос бабы: трудно было распознать, плачет ли она или импровизирует заунывную песню без слов. – Ю. М. Лотман, комментируя «Евгения Онегина» (строка «Унывным голосом поют…»), отмечает, что «мысль об „унылом” характере русских песен высказывалась Пушкиным несколько раз», и приводит также слова В. Г. Белинского: «Грусть есть мотив нашей поэзии – и народной и художественной» (Лотман. Комментарий. С. 384).
C. 110. Какие телята утучнялись там к годовым праздникам!; см. также с. 386: …всё это достойно ознаменовало годичный праздник. – «Годинный, годовинный – до годины, до известной поры или времени относящийся» (Даль. Т. 1. С. 365). Здесь: годовой (годичный) праздник – именины.
522
C. 111. …подле своей пешни… – Пешня – тяжелый лом на деревянной рукоятке.
C. 116. …а потом женится на какой-нибудь неслыханной красавице Милитрисе Кирбитьевне. – Речь идет о героине лубочной повести (сказки) о Бове-королевиче. Авантюрно-рыцарский сюжет повести, возникший в средневековой Франции, приобрел популярность во многих странах Европы; на Руси известен с середины XVI в.: «…на русской почве это произведение ‹…› постепенно теряло облик переводного рыцарского романа, превращалось в любовную авантюрную „гисторию” с элементами богатырства» (Кузьмина В. Д. Рыцарский роман на Руси: Бова, Петр Златых Ключей. М., 1964. С. 48). Во всех известных вариантах повести (рукописных, лубочных, сказочных) «прекрасная Милитриса» – «злодейка», устойчивый отрицательный персонаж: влюбленная в королевича Дадона, она по воле своего отца Кирбита выходит замуж за старика Гвидона, которого убивает в сговоре с Дадоном, чтобы затем соединиться с возлюбленным. Сын Милитрисы от Гвидона – королевич Бова, вынужденный из-за жестоких преследований матери покинуть королевство, мстит ей за прелюбодеяние и убийство отца (см. о вариантах сюжета подробнее: Там же. С. 17-132).
Ср. использование того же образа в фарсе В. К. Кюхельбекера «Нашла коса на камень» (1839), представляющем собой переделку шекспировской пьесы «Укрощение строптивой». У Кюхельбекера хан Кирбит имеет «двух красавиц-дочерей: старшую, строптивую и злую Меликтрису, и младшую, кроткую, послушную Роксану». Сюжет фарса выстраивается как «укрощение» Меликтрисы (см.: Левин Ю. Д. Шекспир и русская литература XIX века. Л., 1988. С. 68). Ср. также слова барыни Плодомасовой о женской прислуге в «Соборянах» Н. С. Лескова: «Все эти Милитрисы Кирбитьевны квохчут, да в гостиницах по коридорам расхаживают, да знакомятся…» (Лесков Н. С. Собр. соч.: В 11 т. М., 1957. Т. IV. С. 140).
C. 116. …о подвигах наших Ахиллов и Улиссов… – Ахилл – один из героев, осаждавших Трою; Улисс (Одиссей) – герой троянского цикла мифов, царь Итаки. Об античных мотивах в «Сне Обломова» см.: Мельник В. И. Античность в романе И. А. Гончарова «Обломов»: (К вопросу о своеобразии типизации) // Структура литературного
523
произведения: Межвуз. сб. Владивосток, 1983. С. 86-96; Мельник 1995. С. 32-39, 43-48.
C. 116. …об удали Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича… – Упомянуты «старшие» богатыри русского былинного эпоса (киевский цикл).
C. 116. …о Полкане-богатыре… – Полкан-богатырь – персонаж сказки о Бове-королевиче (см. выше), противник Бовы, полуконь-получеловек (кентавр).
C. 116. …о Колечище прохожем… – «„Калеки перехожие” – древнейшее, общее и более употребительное в народе название для странников, убогих и им подобных; они же отчасти слагатели, а еще более носители и певцы стихов, народных произведений, в которых творчество устремлено к предметам веры, к содержанию преимущественно духовному» (Калики перехожие: Сборник стихов и исследование П. Бессонова. М., 1861. Вып. 1. С. 1). В собрании П. А. Бессонова под рубрикой «Каковы были калеки перехожие в старину на Руси» приводится духовный стих «Сорок калик со каликою» с вариантами (Там же. С. 7-20). Стих бытовал и в качестве былины: странники имеют богатырский облик, совершают богатырские подвиги, «стих» сказывается на былинный лад. «Ради паломничества к религиозным местам калики могли создавать сплоченные, хорошо организованные группы, которые подчинялись строгим правилам и имели во главе атамана» (Путилов Б. Н. Примечания // Былины. Л., 1986. С. 532. («Б-ка поэта». Большая сер.). Калечища, калика – «паломник, странник, богатырь в смирении, в убожестве и богоугодных делах ‹…›. Ныне – нищий, распевающий стихи, псалмы, духовные песни»; «нищенствующий, милосердный богатырь; калики перехожие, в виде смирения, искали подаяния, гостеприимства и в то же время богатырских похождений» (Даль. Т. 2. С. 78, 80). Калики перехожие действуют в былине «Исцеление Ильи Муромца», а также в сказке «История о славном и храбром богатыре Илье Муромце и о Соловье-разбойнике». Написание «колека» («колика») встречается редко (ср.: Общий церковно-славяно-российский словарь… СПб., 1834. Стб. 1173).
C. 117. Она с простотою и добродушием Гомера ~ влагала в детскую память и воображение илиаду русской жизни, созданную нашими гомеридами… – Первоначально гомериды – корпорация древнегреческих эпических певцов
524
(рапсодов) на о. Хиос, исполнявших поэмы Гомера и создававших подражания ему; впоследствии гомеридами назывались авторы, занимавшиеся созданием гимнов в стиле гомеровского эпоса. Ср. определение в словаре петрашевцев: «Значение этого слова до сих пор не решено филологами. Можно полагать, что так назывались древние греческие народные песни, которые переходили из рода в род, от отца к сыну, как бы по наследству. Возникает вопрос: не означает ли и слово Гомер – сборник таких гомерид, только олицетворенный греками» (Словарь 1845-1846. Вып. 1. С. 43).
C. 117. …и у Алеши Поповича искал защиты от окружавших его бед… – Алешу Поповича отличает от других былинных богатырей не сила (иногда даже подчеркивается его слабость, хромота), но находчивость, сметливость, хитроумие и лукавство.
C. 117. А то вдруг явятся знамения небесные, огненные столпы да шары… – Характерное смешение христианской и языческой символики. Образ огненного столпа восходит к библейским текстам; ср.: «Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью» (Исх. 13:21; также: Исх. 13:22; 14:24; Чис. 14:14; Неем. 9:12, 19). Кроме того: «И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные…» (Откр. 10:1). Огненные шары в народных поверьях – летающие змеи, демоны: «О грозовых демонах (великанах и чертях) рассказывают, что они, убегая от преследований громовника, скатываются с облачных гор в виде пламенеющего клубка или шара; по свидетельству русских сказок, змеиные города и дворцы (громовые тучи) свертываются в медное, серебряное и золотое яйца или шары и катятся вслед за сказочными героями»; «Змей, говорят крестьяне, летит по поднебесью в виде огненного шара и рассыпается искрами, словно горячее железо, когда его куют молотом…» (Афанасьев А. Н. Древо жизни. С. 131, 255); «Известно всем и каждому на Руси, что такое за диво огненный змей. Все знают, зачем он и куда летает; но вслух об этом никто не решается говорить. Огненный змей не свой брат; у него нет пощады: верная смерть от одного удара» (Сахаров. С. 233). Ср.: «Огненные змеи. Воздушный метеор, который часто видим