С. 56. …писать тетради в два пальца толщиной, которые, точно на смех, называли записками… – См. выше, с. 495, примеч. к с. 24.
С. 57. Обломов прослужил кое-как года два; может быть, он дотянул бы и третий, до получения чина… – См. выше, с. 507-509, примеч. к с. 54.
С. 57-58. «В этом свидетельстве сказано было ~ и всякой деятельности» . – По мнению Л. С. Гейро (см.: ЛП «Обломов». С. 656-657), выданный Обломову документ является своеобразной пародией Гончарова на стиль и характер медицинских рекомендаций и документов того времени. На это указывает, в частности, полученная самим Гончаровым справка врача Д. Ф. Обломиевского, необходимая для предоставления писателю «заграничного отпуска для лечения». Вот ее текст, датированный 6 марта 1859 г.: «Сим свидетельствую, что г-н статский советник Иван Александрович Гончаров давно страдает от брюшного полнокровия приливами крови к голове, бессонницею, трудным пищеварением, головными болями, ипохондрическим раздражением ‹1 нрзб›, что употребленные им на месте в 1857-м году мариенбадские воды доставили ему большое облегчение, которым он пользовался около году, но потом, от сидячего рода жизни и усиленных занятий, снова оказались те же припадки и достигли прежнего развития. Почему полагаю для его необходимым снова употребление у источника той же мариенбадской воды, а чтоб упрочить ее действие, после вод для развлечения путешествие в течение полутора месяца и, наконец, купанье в Средиземном море» (РГИА, ф. 772, оп. 1, № 4807, л. 3-3 об.).
С. 58. …два-три непривилегированные поцелуя… – Непривилегированный – здесь: официально не разрешенный,
510
не узаконенный (ср.: наст.изд., т. 1, с. 527; т. 2, с. 332). Ср. также выражение «омут непривилегированных поборов» (о поборах, которые «и не назывались взятками») в очерке «На родине».
С. 59. …«мучительные дни и неправедные ночи»… – Слова из романса Н. Ф. Павлова «Не называй ее небесной» (первая половина 1834) на музыку М. И. Глинки. Впервые: Романсы и песни М. Глинки. СПб., 1834. Ср.:
(Павлов Н. Ф. Соч. М., 1985. С. 232).
Позднее стихотворение (под назв. «Романс») было положено на музыку А. С. Даргомыжским, Ю. Э. Нагелем, Б. А. Фитингоф-Шеллем; в песенники включалось с 1860-х гг. Строку из этого романса («…гаснет вера в лучший край») Гончаров вспоминает и в «Обрыве» (глава XIII части первой); указано: Гейро Л. С. О проблемах научного издания Гончарова // РЛ. 1982. № 3. С. 131; ЛП «Обломов». С. 657.
С. 61. – И ты, Брут, против меня!.. – Перефразировка (в трагедии Шекспира «Юлий Цезарь» (1599; д. 3, явл. 1)) легендарных слов Гая Юлия Цезаря (102 или 100-44 до н. э.), обращенных к Марку Юнию Бруту (85-42 до н. э.).
С. 62. …под ферулой мысли и науки. – Ферула (лат. ferula) – розга; здесь в значении: строгие правила.
С. 63. Начальник заведения, подписью своею на аттестате ~ Он учился всем существующим и давно не существующим правам, прошел курс и практического судопроизводства…; см. также с. 360: …я проходил и высшую алгебру, и политическую экономию, и права… – В окончательном тексте романа нет прямых указаний на то, что Обломов окончил университет. В первоначальной редакции части первой «заведение», куда Обломова определили шестнадцати лет, называлось то «школой», то «пансионом», то «училищем» (см.: наст. изд., т. 5, с. 102, 103, 108, 109). Однако из перечня пройденных им предметов все же следует, что Обломов учился на юридическом факультете университета, как Александр Адуев в «Обыкновенной истории» (ср. пройденные последним «богословие, гражданское, уголовное, естественное и народное права, дипломацию,
511
политическую экономию» – наст. изд., т. 1, с. 215 и примеч. к ней) и Борис Райский в «Обрыве». На этом факультете учился старший брат писателя (см. о нем: Макеев А. Г. Н. Потанин о Николае Александровиче Гончарове // Материалы юбилейной гончаровской конференции. Ульяновск, 1963. С. 278-284).
С. 64. …как бы там открыть какие-нибудь новые источники производительности земель… – См. выше, с. 503-504, примеч. к с. 40.
С. 65. …Обломов любил уходить в себя и жить в созданном им мире. – Как отметила Е. И. Ляпушкина, «сама ситуация, когда герой живет в мире, созданном его воображением, есть своего рода цитата из поэзии начала века» (Ляпушкина. С. 110). Эта ситуация характерна и для романтической прозы 1830-х гг., особенно эпигонской (например, ранние повести И. И. Панаева). Ср. пародирующие этот мотив замечания об Александре Адуеве в «Обыкновенной истории»: «Он называл это творить особый мир и, сидя в своем уединении, точно сотворил себе из ничего какой-то мир и обретался больше в нем, а на службу ходил редко…»; «…а ночью он уходил в свой особенный, сотворенный им мир и продолжал творить» (наст. изд., т. 1, с. 265, 268). Ирония Гончарова направлена на важнейшую в романтической эстетике идею ухода от низкой «существенности» в «идеальный» мир мечты. В 1840-е гг. мотив «ухода» стал общим местом расхожего, «бытового» романтизма (см. подробнее: наст. изд., т. 1, с. 768-769).
С. 65. …испытывал безвестные, безыменные страдания, и тоску, и стремление куда-то вдаль, туда… – «Тоска», «стремление куда-то вдаль, туда» – поданные в ироническом освещении романтическое «Sehnsucht» (нем. тоска, томление) и «Dahin!» (нем. «Туда!»). «Dahin, dahin…» – рефрен в песне Миньоны из романа И.-В. Гете «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1795-1796; кн. III, гл. 1), утвердившийся в русской поэзии как «традиционная формула романтического томления» (Жирмунский В. М. Гете в русской литературе. Л., 1981. С. 112). В статье «Русская литература в 1845 году» (1845) о мечтательности «романтических ленивцев» В. Г. Белинский отзывался с едкой иронией: «…небрежно, в сладкой задумчивости, опустив руки в пустые карманы, прогуливаются они по дороге жизни, глядя все вперед, туда, в туманную даль ‹…›. Их призвание – страдать, и они горды своим
512
призванием. Не спрашивайте их, по чем, отчего они страдают: они презирают страдание, которое можно объяснить какою-нибудь причиною. Они любят страдание для страдания» (Белинский. Т. VIII. С. 8-9).
С. 66. Он любит вообразить себя иногда каким-нибудь непобедимым полководцем, перед которым не только Наполеон, но и Еруслан Лазаревич ничего не значит… – Наполеон I (Наполеон Бонапарт) – французский император в 1804-1814 и в марте – июне 1815 гг. («сто дней»), в результате победоносных войн значительно расширивший территорию империи. Еруслан Лазаревич – былинно-сказочный и лубочный герой, близкий образу Ильи Муромца, символ богатырства и рыцарства. Сюжет сказки о Еруслане, восходящий к поэме Фирдоуси «Шахнаме» и другим эпическим поэмам Востока (сказания об Арслане-льве, Уруслане, Рустеме и др.), был перенесен на Русь предположительно в XIII-XV вв. и впервые зафиксирован в рукописных списках середины XVII в. Повествование о Еруслане в XVIII-XIX вв. широко бытовало как в устной (сказка и былина), так и в рукописной и печатной традициях – в сказочных сборниках, многочисленных лубочных изданиях; в последних сказка приобрела черты волшебно-рыцарского романа и повсеместно читалась наряду с лубочными романами о Бове-королевиче (см. ниже, с. 522, примеч. к с. 116), Францыле Венецияне, Английском милорде, Петре Златых Ключей и проч. Среди литературных обработок сюжета – использование мотива боя с головой в «Руслане и Людмиле» (1816) А. С. Пушкина. Свидетельства о популярности сказки о Еруслане оставили В. Л. Пушкин, В. К. Кюхельбекер, Н. В. Гоголь, В. Г. Белинский и многие другие авторы (см. подробнее: Пушкарев Л. Н. Сказка о Еруслане Лазаревиче. М., 1980). Характерна запись М. Ю. Лермонтова в альбоме В. Ф. Одоевского: «У России нет прошедшего: она вся в настоящем и будущем. Сказывается сказка: Еруслан Лазаревич сидел сиднем 20 лет и спал крепко, но на 21 году проснулся от тяжкого сна – и встал и пошел… и встретил он тридцать семь королей и 70 богатырей и побил их и сел над ними царствовать… Такова Россия» (Лермонтов М. Ю. Соч.: В 6 т. М.; Л., 1957. Т. VI. С. 384-385). В «Автобиографии» (1858) Гончаров писал о том, что в детстве, «находя в лакейской в доме у себя сказки о Еруслане Лазаревиче, Бове-королевиче и другие, читал и их».