ГЛАВА 16
Жюстина затянула шнурки корсажа своего бледно-зеленого шелкового платья и расправила кружевной воротничок. Достав из шкатулки нитку жемчуга, она надела ее на шею и проследила, как Агнесса приколола желтую шелковую розу ей в волосы. Мазок румян на бледные щеки, легкое припудривание шеи и лба завершили ее туалет.
Волнуясь, мисс Брайерли спустилась вниз. Настал наконец день, когда должен быть положен конец ее терзаниям. Тщательно разработанный план по обнаружению Лиса осуществится сегодня вечером!
Жюстина чувствовала, как бешено колотится сердце и дрожат коленки.
«Господи, помоги нам! Сделай так, чтобы он не ускользнул!» – молилась она.
Лорд Алленсон согласно их договору на днях намекнул жене, что хотел бы устроить званый обед для друзей и соседей по случаю рождения малышки Дианы. Нору не пришлось долго уговаривать, она с радостью восприняла идею мужа. Рождение дочери – ну чем не повод для веселья? Однако Генри ничего не сообщил жене о задуманной операции, так что она осталась в неведении относительно другой цели этого празднества.
Встретив внизу лорда Алленсона, мисс Брайерли восхитилась его самообладанием – таким невозмутимым и спокойным выглядел Генри!
– Вы, как всегда, неотразимы, – улыбнулся он Жюстине. На нем был праздничный камзол, шею украшал пестрый красивый платок.
– Вы тоже сегодня блистательны, – не осталась в долгу мисс Брайерли, стараясь придать голосу максимум беспечности, чтобы скрыть внутреннее напряжение. – Вы выглядите, как важный государственный муж!
– Государственные мужи выглядят еще щеголеватее, чем я, – смеясь, отпарировал Генри и подмигнул девушке. Спокойствие лорда Алленсона передалось ей, и она почувствовала себя уверенней. Рука об руку они, не спеша, вошли в обеденный зал. Нора суетилась, отдавая последние указания дворецкому. Она была одета в темно-синее платье с желтыми лентами, а в ушах и на шее сверкали золотые украшения.
Нора пристально посмотрела на сестру и покачала головой:
– Боже, какая ты бледная и измученная! Что случилось? Может, тебе надоело у нас?
– Нет, что ты! Совсем наоборот. Мне очень хорошо здесь. Просто я плохо спала ночью. – Жюстина знала, что пока Лис разгуливает на свободе и с Дамиана не сняты все подозрения, спать спокойно она не может, так что ее ответ не противоречил истине.
Вниз по ступенькам пулей слетел Эдди, его няня едва поспевала следом.
– Вы сказали, что я могу поесть мороженого перед сном! – с криком мальчик подбежал к матери.
– Конечно, получай свое мороженое, пока его не съели гости, – засмеялась Нора. Жюстина посмотрела на подозрительно оттопыренные карманы мальчика и подумала, какой сюрприз приготовил он на сей раз. Она шутливо потрепала Эдди за волосы и весело подмигнула ему. Эдди понимающе усмехнулся и сломя голову понесся в кухню.
Вскоре начали съезжаться гости. Прибыли леди Данмор с Моникой де Вобан, мистер Торнтон с Чэрити, миссис Клара Траубридж, Дамиан, Хоппи Хоппер с Роджером, леди Стэнтон с дочерью. Среди них скромно маячила тощая фигура Шэдуэлла. Он чувствовал себя явно не в своей тарелке среди этой нарядно разодетой публики. Конечно, он был здесь чужим, но его отсутствие на вечеринке могло спутать карты в предстоящим спектакле – секретарь Генри тоже был под подозрением, именно поэтому его пригласили на раут.
Лорд Левингтон подошел к Жюстине. Он был одет в черный костюм, отчего выглядел особо торжественно. Дамиан поцеловал руку девушке и как-то загадочно улыбнулся. Мисс Брайерли верила, что сегодняшний вечер развеет остатки сомнений, которые еще таились в уголках ее души. Лорд Левингтон был совершенно спокоен, и это подбодрило девушку.
Величественно подплыла леди Данмор, сопровождаемая Моникой, и выплеснула поток комплиментов:
– Этот дом великолепен! Какие гладкие отполированные полы! Какие картины! А сколько свечей! Сразу видно, здесь живут люди, не жалеющие сил и средств на уход за своим жилищем! – леди Данмор посмотрела на Монику с укором, и та съежилась под взглядом своей покровительницы. – И слуги не боятся тяжелой работы, – добавила леди Данмор, когда к ним подошла Нора.
– Вы правы, дорогая. И Ваши слуги, надеюсь, заслуживают похвалы.
Жюстина пыталась вовлечь в разговор Монику, но та на все вопросы мисс Брайерли отвечала односложно или просто отмалчивалась, скромно улыбаясь. Тогда девушка оставила неразлучную парочку и присоединилась к компании Чэрити и Клары Траубридж.
Наконец распахнулась дверь, и престарелая леди Диана торжественно внесла в зал главную виновницу торжества, одетую в белое кружевное платьице и крошечный чепчик. Гости обступили малышку, разглядывая это дивное создание и осыпая ее комплиментами. Воркование и сюсюканье продолжалось до тех пор, пока не вошел дворецкий.
– Кушать подано, – объявил он, и процессия двинулась в обеденный зал.
Лорд Левингтон решил сесть рядом с мисс Брайерли, и от этой близости девушку вновь охватил трепет. От Дамиана приятно пахло мылом и духами, на его губах сияла обворожительная дьявольская улыбка, взгляд, обращенный на Жюстину, светился нежностью и любовью. От волнения она чуть не лишилась чувств, но, к счастью, вовремя опустилась на стул, галантно придвинутый кавалером.
– Вы выглядите восхитительно, – Дамиан снова одарил Жюстину своей чарующей улыбкой. – Ваша красота способна сразить наповал любого… даже меня! – добавил он шутливым тоном.
– Вы явно преувеличиваете мои достоинства, но все равно, спасибо, – Жюстина старалась не выдать своего волнения.
– Не могу подобрать слов, чтобы выразить все, что испытываю к Вам, – Дамиан перешел на шепот. – Хотя Вы и обидели меня, долго скрывая саквояж.
Мисс Брайерли ничего не ответила, сделав вид, что наблюдает за гостями.
Стол был великолепен! На белоснежной накрахмаленной скатерти красовались большие китайские вазы с желтыми розами, распространяющими пьянящий аромат. Посуда из тонкого фарфора ласкала глаз гладкими отполированными гранями, причудливо отражающими мерцание сотен свечей. За столом царила атмосфера радости и веселья. «Однако сегодняшний вечер для кого-то закончится совсем не радостно, – подумала мисс Брайерли, пристально глядя на присутствующих. – Так кто же из них Лис?» – И праздничное настроение мгновенно улетучилось, на смену пришли тревога, беспокойство. «Пусть Дамиан простит меня, сейчас не время для пылких речей. Нам предстоит такое нелегкое дело. Пока истина не установлена, наше счастье под угрозой».