Изменить стиль страницы

— Дура, не будь чайника, мы бы подохли на этом курорте.

И СЛОВ НЕ НАДО

Небольшое кафе на Крещатике. За столиком одиноко скучает девица.

За другим столиком чернокожий студент неторопливо пьет кофе и пожирает взглядом соседку. Она неподвижна, как мавзолей Ленина. Но периферическое зрение не упускает эволюций студента.

Он положил трехрублевую бумажку на мрамор столика.

Девица демонстративно отвернулась. Когда она заняла первоначальную позицию, на столике уже лежала пятирублевая бумажка.

Порочная тактика студента разоблачила существование, по меньшей мере, двух купюр. И студент, в конце концов, выложил на столик обе.

Девица встала и, покачивая бедрами, направилась к выходу. Студент поспешно последовал за ней.

ДВОИЧНАЯ СИСТЕМА

К трем часам утра, когда карета скорой помощи привезла девочку с острым аппендицитом, дежурный хирург уже валился с ног.

В отделении был закон: перед аппендектомией каждая женщина должна быть обследована гинекологом; в его отсутствии — хирургом.

Со студенческих лет дежурный врач не любил гинекологии. А в этом случае диагноз не вызывал ни малейшего сомнения. К тому же, пациентке четырнадцать лет. Фактически еще ребенок. На всякий случай он спросил:

— Ты, конечно, девственница?

Скромно потупив очи долу, она ответила:

— Немножечко нет.

ДРУЖБА НАРОДОВ

Сослуживцы облизывали губы, рассказывая о знаменитом тбилисском ресторане. Семен решил пообедать там, впервые приехав в Тбилиси. Увы, шашлык по виду и по вкусу напоминал ошметки подошвы, нанизанные на шампур.

Не без юмора, но вполне деликатно, Семен изложил это официанту.

— Нэ нравыца? Можете заказать у сэбя в Эреване, — сурово отрубил официант.

— Почему в Эреване? Какое отношение я к нему имею?

— Вы же армянин?

— Нет. Я еврей.

— Дарагой, что же вы мне не сказали?

Через несколько минут у Семена уже была возможность убедиться в том, что кухня и обслуживание в этом ресторане действительно выше всяких похвал.

ПОДРАБОТКА

Израильская научная делегация вернулась в Новосибирск из Академгородка. Старые приятели попросили Мишу остаться, пообещали вечером отвезти его в гостиницу. Ученым любопытно было поговорить с Мишей неофициально. Восемнадцать лет назад профессор физики был таким же как они советским ученым.

Вечер прошел интересно. В Новосибирск Мишу вызвался отвезти заведующий отделом научно-исследовательского института, по совместительству заведующий кафедрой.

Приятельские отношения двух будущих профессоров начались лет тридцать пять назад и не прерывались до Мишиного отъезда в Израиль. В автомобиле они продолжили разговор. О волновавшей их физической проблеме.

Вдруг в беседу диссонансом ворвалась жалоба заведующего на то, что быт стал очень трудным, что на зарплату не проживешь, поэтому приходится подрабатывать перевозкой пассажиров в своем автомобиле. Недавно вез из Академгородка одного голландца. Тот дал три доллара.

Снова заговорили о физике. Но еще дважды профессор внезапно возвращался к голландцу. Побочная тема в симфоническом произведении. И кто знает, какая из них главнее?

Они подъехали к гостинице. Миша дал пять долларов.

Профессор спрятал их в карман, сказав, что они очень кстати.

РЕАКЦИЯ

Январское утро 1970 года. Час пик иссяк. В троллейбусе, спускавшемся к площади Ленинского комсомола, бывшей Сталина, бывшей Третьего Интернационала, бывшей Царской, количество пассажиров приблизилось к норме.

В голову троллейбуса неторопливо шел высокий плотный мужчина лет тридцати пяти. Возможно, он задел сидевшую у прохода седовласую старушку, или просто так, для своего удовольствия сказал:

— Простите, Голда Мэир.

Старушка подняла голову и мгновенно ответила:

— Ничего, Адольф Виссарионович.

Мужчина быстро подошел к водителю, чтобы пассажиры не увидели его покрасневшей смущенной физиономии.

В разных концах троллейбуса появились осторожные улыбки.

БАБУШКА И ПОПУГАЙ

В семидесятых годах заструился из Киева ручеек евреев в Израиль и в прочие заграницы. Уезжавшие или собиравшиеся охотились за информацией.

К получавшим «из-за бугра» письма приходили знакомые, знакомые знакомых и знакомые собиравшихся познакомиться.

Добрая супружеская пара безропотно принимала толпы гостей. Только бабушка с поджатыми губами появлялась в комнате и, окинув гостей недовольным взглядом, молча исчезала в кухне.

Зато маленький зелено-голубой попугай беспрерывно трещал, выдавая информацию помимо той, за которой пришли визитеры:

— Каши давай! Каши давай! — Выкашливал он.

И тут же, меняя интонацию, вопрошал:

— Водки принес? Водки принес?

А вслед за этим дребезжащим старушечньм голосом ворчал:

— Ходят здесь всякие. Письма читают. Письма читают.

В отсутствии гостей бабушке не надо было размыкать губ.

БАНДА

— Слушайте, перестаньте мне рассказывать ваши ужасы про таможню. И козлу ясно, что эти выкидыши делятся с КГБ. Одна банда. И делается это все, как на ладони.

Мы спокойно прошли таможню и уже пошли на посадку. Пошли! Вы же тоже выезжали через Чоп. Вы же знаете, как это происходит. Вас держат до последней минуты, а потом вы как зайцы мчитесь к поезду, который вот-вот отойдет, потому что вагон уезжающих в Израиль у черта на куличках.

Вся моя семья уже была на перроне. И тут меня остановили и сказали, что меня вызывают на второй этаж. Мои в слезы. Хотели остаться и подождать меня. Но я на них прикрикнул приказал ехать и ждать меня в Вене.

Солдат привел меня в кабинет и оставил наедине с полковником КГБ.

Мне не надо было посмотреть дважды, чтобы увидеть, что это жулик моего масштаба. Он осмотрел меня и спрашивает:

— Так что, Заболоцкий, будем обыскивать, или сами отдадите?

— Что вы имеете в виду, полковник?

— Камешек.

— Камешек? Вы имеете в виду это стеклышко?

И я достал из складки кармана изумительный бриллиант в восемь карат.

— Стеклышко? — Спрашивает полковник, и хищный блеск в его глазах был ярче сверкания бриллианта.

— Конечно, стеклышко. Если у вас есть ребенок, девочка, можете дать ей поиграть с ним.

Полковник спрятал бриллиант в карман.

— Хорошо, Заболоцкий, но у вас же есть язык.

— Полковник, как вы понимаете, язык не в моих интересах. Кроме того, вы можете прицепить мне хвост.

Я же знал, что поезд уже ушел и сутки мне придется болтаться в Чопе.

— Да, кстати, полковник, где я буду ночевать?

Полковник улыбнулся.

— Я думал, что в камере предварительного заключения. Но переночуете в гостинице.

— Но у меня нет денег.

— Внизу провожающий вас дружок. У него достаточно ваших денег.

Все знал. День я провел в Ужгороде и в Чопе. И хвост, который прицепил мне полковник, гнусный тип, нагло следовал за мной по пятам.

Вечером без всяких приключений я уехал в Вену.

А вы что-то пытаетесь рассказать мне про таможню.