Абсолютная власть приживалась. Её уже не боялись. К ней как-то быстро привыкли. Может, просто потому, что она практически не применялась? Как-то Абара спросили, долго ли ещё будет продолжаться абсолютная власть и не пора ли, дескать, уже переходить к демократии.
– Демократия невозможна по определению.- Ухмыльнулся он.
– Почему?- Удивлению спросившего, казалось, не было предела.
– Теоретически…- С какой-то долей обречённости вздохнул президент.- Ибо перевёрнутая пирамида неустойчива: всякая инверсная иерархия – неработоспособна. Подчёркиваю: даже теоретически. А на практике все попытки "всенародного" правления в истории человечества с треском провалились в прошлом и, смею вас уверить – провалятся в будущем.- Иронично добавил Абар.- Управлять должны профессионалы – те, кого этому учили. Те, кто это умеет делать. Те, кто хоть как-то представляет, к чему могут привести те или иные его решения, действия, поступки. Единственное, на что имеет безусловное право демос – так это выбрать из "управителей" тех, результаты правления которых устраивают, скажем, большинство этого самого демоса… Поэтому ратовать за демократию может либо тот, кто не знаком ни с теорией, ни с практикой управления, либо – тот, кто под шумок о демократии надеется узурпировать реальную власть.- Закончил он.
– И, потом – что такое демократия?- Пробасил Джакус.- Право народа вначале избрать своего президента, а потом – кусать локти?- Невинно спросил он, вызвав смех в зале.- Так давайте мы лучше поживём при такой, как сейчас, абсолютной монархии, чем при такой, как тогда, демократии. Это всё – игра слов, мужики… И разговоры про демократию, как я соображаю, в истории чаще всего ведут те, кто хочет убрать реальную власть для осуществления своих целей. Я подчёркиваю: своих. А не каких-то мифических "общенародных". А демос ему нужен – лишь как движущая сила, способная текущую власть свергнуть. После чего актуальность участия демоса в дележе резко падает…- Иронично закончил он под одобрительные смешки собравшихся.
– Ну, хорошо – долой демокартию.- Улыбаясь, согласился Алозан.- Но делиться-то властью монарх намерен? Али нет?
– Любая система управления определяется каким-то балансом сил.- Задумчиво произнёс президент.- Если баланс удачен – система работает хорошо. Если нет – плохо. Я хочу, чтобы система управления нашей страной работала… ну, не очень плохо…- Усмехнулся он.- А потому "раздавать власть"… скажем так: слишком широко… я пока воздержусь.
– А "не слишком широко"?- Бойко выкрикнул кто-то из зала.
– Сейчас готовятся выборы органов власти на местах. Выбранные люди будут иметь исполнительную власть, реально ограниченную только текущим законодательством и… пока, в ближайшее время – ещё и моей волей.
– А что ж не дать им свободу действий?- Усмехнулся Карой.- От этой воли?
– Не готов…- Задумчиво покачал головой президент.- К этому я пока не готов. К этому мы будем идти – несомненно; и, надеюсь – в скором будущем прийдём. Но – не сейчас. Эту силу я пока не готов выпускать из-под контроля…
– А какую – готов?- Загадочно спросил Смуглянка.
– Пока есть только одна сила, которой я уже готов делегировать часть своей власти…- Ответил, улыбнувшись, президент.- Это – пресса.- Закончил он под общий гул одобрения.- Остальные – ещё не дозрели…
Надо сказать, что похвала прессе была произнесена, на мой взгляд, вполне заслуженно: может, на ситуацию повлияла ещё та его первая беседа с прессой, где каждый должен был исподволь всё же сделать свой выбор; а, может – ункарцы просто уже пресытились ложью и тут, почувствовав поддержку сверху, стали к ней как-то особо нетерпимыми – сказать трудно. Но я имел возможность наблюдать немало фактов, когда за необоснованные нападки на того или иного лидера, за нехорошие варианты подтекста или игры слов, не говоря уже о явной дезе, на авторов таких перлов обрушивался просто шквал иронично-снисходительных разоблачений их коллег. У некоторых изданий после этого настолько падал тираж, что им приходилось попросту закрываться. Некоторые из них пробовали тут же возродиться под новым именем – но коллеги не дремали:
– Это прекрасное новое издание предоставит Вам незабываемые возможности насладиться потоком информации, качество которой вы уже имели возможность оценить на страницах…- И далее следовало название недавно закрывшегося издания. Подобной "рекламой" журналисты не давали подняться вновь тем, кто падал под тяжестью обвинений в предвзятости или лжи.
– Того и гляди – скоро никого и к чертям послать нельзя будет: обвинят в дезе,- однажды мрачно пошутил Алозан.- Направление, скажут, неточно указано… И – заметьте: никакого уважения к сединам…- Со вздохом добавил он, рассматривая на первой полосе портрет совершенно седого человека с абсолютно честными на вид глазами, вдребезги раздраконенного Кароем де Лю за витиеватейшую дезу – по сути, обелявшую главарей местной преступности.
– Блин, меня добивает такое понятие, как "уважение к сединам"!- Вспыхнул Карой.- За что уважать – за то, что жизнь уже прожил? Так её все либо уже прожили, либо – ещё проживут! А ещё за что? Чем он от других как-нибудь выгодно отличается? Позицией политической проститутки? Покажи, что здесь достойно уважения?- Ткнул он пальцем в портрет.- Умение держать наивную рожу во время самой бесстыднейшей лжи? Я понимаю, как можно уважать человека за доброту его, не растраченную с годами, за силу его любви, не разрушенной невзгодами, наконец – за те знания и опыт, которые он приобрёл, систематизировал и дарит людям. Я могу уважать мозги, что под теми сединами – за мысли, что в этой голове роятся. Я могу уважать его за жизнь, прожитую так, что она может служить кому-то примером… Я могу, наконец, уважать за безумную, пусть даже – безрассудную храбрость или мужество… Но – уважать за то, что он свою жизнь просто "отмотал", как срок? Не понимаю…- Развёл руками Карой.- А про этого,- он ткнул пальцем в портрет,- я вообще молчу…
– Пожилой человек вправе рассчитывать на сочувствие…- Явно пытаясь подначить друга, философски заметил Джакус.