— В ближайшие дни, — сказала она, наконец, в тишине, — вы доложитесь о прибытии для прохождения первого настоящего назначения на корабль. Я надеюсь, что ваши инструкторы подготовили вас для этого должным образом. Вы — лучшие и подающие надежду, новейшее звено в цепи ответственности, долга и жертвенности, выкованной на наковальне пяти столетий службы. Это тяжкое бремя, взятое на себя, может привести — и приведет — некоторых из вас к гибели.
Она сделала паузу, вслушиваясь в тишину, ощущая её значимость.
— Ваши инструкторы сделали здесь, на этом острове, всё что смогли, чтобы подготовить вас к этому бремени, к этой действительности. Тем не менее, леди и джентльмены, истина в том, что никто не может полностью подготовить вас к этому. Мы можем учить вас, тренировать вас, делиться с вами накопленным опытом, но в горниле битвы рядом с вами никого не будет. Ваши начальники, мужчины и женщины под вашим командованием… все они будут там. И в то же время в тот момент, когда вы действительно столкнётесь с вашим долгом и заглянёте в глаза смерти, вы будете одни. И к встрече с этим, леди и джентльмены, никакие тренировки и никакие наставники не могут подготовить вас по-настоящему.
В тот момент будет всего четыре вещи, способные вас поддержать. Ваша подготовка, которую мы постарались сделать настолько всеобъемлющей, настолько требовательной и настолько суровой, насколько смогли. Ваша смелость, которая может прийти только изнутри вас самих. Ваша верность мужчинам и женщинам, с которыми вы служите. И традиции Саганами. Кто-то, большинство из вас, смогут справиться с этим испытанием. Некоторые из вас будут стараться изо всех сил, но обнаружат, что никакие на свете тренировки и отвага не делают вас бессмертными. А некоторые, надеюсь очень немногие, сломаются и не выдержат.
Даже шум единственного вдоха показался бы в этот момент оглушительно громким; все взгляды были прикованы к ней.
— Задача, к выполнению которой вы были призваны, ноша, которую вы согласились нести ради своей Королевы и своего Королевства, ради вашего Протектора и вашей планеты, ради всех людей которым вы служите, — самая страшная, опасная и самая почётная во Вселенной. Вы выбрали, по собственной воле, поставить себя и собственные жизни между людьми и звёздными нациями, которых вы любите, и их врагами. Сражаться, и даже погибнуть, чтобы защитить их. Эту ношу принимали на себя и другие до вас; и хотя никто не может по-настоящему подготовить вас ко всем потерям и приобретениям на этом пути, до тех пор пока вы не испытаете всё это на себе, тем не менее остаётся многое, чему вы можете научиться от ушедших. И это, леди и джентльмены, и есть причина, по которой вы собрались сегодня здесь, как и каждый предыдущий выпускной класс гардемаринов накануне своих первых рейсов, в течение последних двухсот сорока трёх стандартных лет.
Она нажала кнопку на панели кафедры, и свет погас. На мгновение не было ничего, кроме полнейшей темноты, нарушаемой только мигающими огоньками светодиодов панели управления на кафедре, сверкавшими в темноте, словно одинокие и потерянные звёзды.
Потом, внезапно, появился другой источник света, который шёл из глубины симулятора.
Это было голографический образ мужчины. В его внешности не было ничего экстраординарного. Он был чуть ниже среднего роста, смуглолицым, с крупным носом и темно-каштановыми, слегка редеющими волосами, а его темные глаза имели выраженный азиатский разрез. Он был одет в старинную форму, образца более чем двухсотлетней давности, а фуражка с козырьком, которую Королевский Флот Мантикоры заменил беретом сто семьдесят стандартных лет назад, была зажата у него под левой рукой.
— Ваше Величество, — сказал мужчина, и, как и его форма, сохранённый записью акцент был старым. Чётким и понятным, но все равно эхом другого времени. Призрак, сохраненный электронным саваном. И в то же время, несмотря на все те годы, что прошли с тех пор, когда этот человек жил, дышал и мечтал, в нем было… нечто. Какая-то искра, для описания которой было не подобрать слов, которая горела даже сейчас.
— Осмелюсь доложить, — продолжил он, — что силы под моим командованием вступили в бой с противником. И хотя я, с глубоким сожалением, должен сообщить вам о потере КЕВ "Триумф" и КЕВ "Дерзкий" в сражении с пиратскими кораблями, базировавшимися у звезды Траутмана, я также должен добавить, что мы одержали победу. Подтверждено уничтожение тринадцати вражеских крейсеров, легких крейсеров и эсминцев, а также всей инфраструктуры базирования в системе. Кроме того, мы захватили один эсминец, один лёгкий и два тяжёлых крейсера, а также два линейных крейсера. Некоторые из них, по всей видимости, являются кораблями конструкции Лиги, недавней постройки, со значительно более мощным вооружением, чем обладают большинство "пиратов". Наши собственные потери и повреждения были серьёзными, и я был вынужден отослать КЕВ "Победоносный", "Стремительный", "Марс" и "Агамемнон" для ремонта. Я перевел достаточное количество людей из состава их команд на другие корабли моего соединения, чтобы полностью укомплектовать экипажи всех оставшихся кораблей, и поручил капитану "Стремительного" Тиммерману, являющемуся старшим офицером откомандированного подразделения, вернуться на Мантикору, эскортируя наши призы.
— В свете наших потерь, и ослабления моей эскадры, необходимым будет временно приостановить наступательные операции против пиратских баз, которые мы обнаружили. С сожалением должен сообщить вам, что мы располагаем дополнительными доказательствами, включая уровень вражеских кораблей, удостоверяющими участие корпорации "Рабсила", а также лиц из высшего звена Силезского правительства в так называемых "пиратских" операциях здесь, в Конфедерации. В этих обстоятельствах, я полагаю, мы не можем надеяться на защиту флотом Конфедерации нашей торговли. Более того, связь высокопоставленных чиновников с теми, кто нападает на наши торговые суда, несомненно объясняет неэффективность действий военных судов конфедерации, назначенных в эскорт конвоев.
— Ввиду новых улик и уменьшения числа моих кораблей, я не вижу иного пути, кроме как разделить ударную группу для обеспечения эскорта в зонах наибольшего риска. Я сожалею, что обстоятельства вынуждают меня временно прекратить наступательные действия, и намерен полностью возобновить крупномасштабные операции, как только получу подкрепления, находящиеся на пути в Силезию.
— Я подготовил подробный отчёт для Адмиралтейства, и приложил его копию к этому посланию. Имею честь оставаться вашим преданнейшим и покорнейшим подданным, Ваше Величество.
— Саганами, конец связи.
Он поклонился, слегка, но с невероятным достоинством, и его изображение медленно исчезло.
Наступил ещё один момент темноты, оставивший аудиторию наедине с впечатлением от этого сообщения. Последнего его сообщения Королеве Адриенне, монарху, которая послала его эскадру в Силезию. А затем голографический дисплей снова ожил.
На этот раз на нём было два изображения, оба — командных мостиков. Один был мостиком грузовика, второй — мостиком военного корабля.
Команда грузовика сидела на своих местах в скованных позах, с напряжёнными, даже испуганными лицами. Капитан торговца выглядел таким же обеспокоенным, как все его подчиненные, но он не сидел в своем кресле, а стоял рядом с ним, смотря на коммуникационный экран, связывающий его со вторым кораблём.
Мостик военного корабля — "линейного крейсера" меньшего, чем многие современные тяжелые крейсера — был старомодным и тесным по современным стандартам, с безнадежно устаревшими экранами и пультами управления огнем. Всё тот же офицер с миндалевидными глазами стоял на мостике. Его старомодный вакуум-скафандр был куда более неуклюж и громоздок, чем современные. Боевые посты тактической секции корабля полыхали алыми огоньками; заговорил он на фоне потока сообщений и гула дисциплинированных боевых переговоров персонала его мостика.
— Мои приказы не подлежат обсуждению, капитан Харгуд, — категорично заявил он. — Конвой должен немедленно рассредоточиться и проследовать к гипергранице по самым кратчайшим курсам. Выполняйте, капитан.