"И ублюдки точно знали, что делают, когда рассчитывали запуск, — разъяренно подумала она. — Нам придется оборвать каналы связи с нашими атакующими ракетами, чтобы высвободить каналы сопровождения и передачи данных, чтобы переключиться на этот проклятый линейный крейсер!"
Атакующие ракеты продолжат двигаться к намеченному эсминцу, но без указаний корабельных сенсоров и компьютеров "Гексапумы" их шансы получить надежный захват цели резко падали, особенно на такой большой дистанции. Это означало, что эсминец, скорее всего, тоже выживет.
— Третий вражеский залп! — объявил д'Ареццо, когда продолжавший вращение вражеский линейный крейсер продолжил посылать ракеты в "Гексапуму", и Хелен раздраженно сжала подлокотники своего командирского кресла. "Гексапума" получит тяжелые повреждения, даже если переживет сдвоенный первый залп. С учётом ослабивших её возможности повреждений, эти последующие залпы окажутся смертоносными.
Противоракеты д'Ареццо рванули вперед, спеша встретить первую атаку. Время оставалось только на два оборонительных залпа против неё, и она прикусила губу, наблюдая, как порхают и танцуют пальцы гардемарина. Он, полностью собравшись, слегка подался вперед в своём кресле, и Хелен видела, как огоньки его первого встречного залпа меняют цвет с желтого на кроваво-красный, когда головки самонаведения противоракет захватывают намеченные им цели. Как только каждая из его птичек находила свою цель, она исчезала из очереди управления "Гексапумы", освобождая дополнительные мощности сопровождения и каналы связи для противоракет его второго залпа.
Он хорош, признала она. Возможно не настолько, как она или Аикава. Но ведь они оба, ещё до того как попали на Остров, знали, что хотят быть тактическими офицерами, универсалами, тогда как уклон д'Ареццо приходился на новейшие системы РЭБ. Для электронщика он справлялся по-настоящему хорошо.
Только, к сожалению, этого было недостаточно.
Ракеты хевов не несли столько средств РЭП[8], как их мантикорские аналоги. Несмотря на всё усовершенствование их технологий со времён последней войны, Хевену до сих пор во многих областях приходилось играть роль догоняющего. Но средства РЭП, имеющиеся у них сейчас, были намного лучше, чем когда-то, и картинка на дисплее д'Ареццо передернулась в электронном эквиваленте судорожного припадка, когда сборный оркестр излучателей помех активировался в последний возможный момент.
Две трети противоракет д'Ареццо потеряли захват, когда на них обрушилась вьюга помех. И снова, дело было в выбранном моменте. Будь у них больше времени, противоракеты смогли бы приспособиться и заново отыскать цели. Будь дистанция запуска больше, приближающимся ракетам пришлось активировать РЭП раньше, потому что их перехватывали бы на более дальнем рубеже. Это дало бы бортовым системам более мощным компьютерам д'Ареццо и больше времени на изучение программы излучателей помех. Позволило бы ему проанализировать их и выдать противоракетам целеуказание, пока они всё ещё принимали команды управления с "Гексапумы". Позволило бы им запустить третий залп.
Но ничего из этого не было возможным. Хевенитские ракеты прорвались сквозь первую волну противоракет почти совсем без потерь. Противоракеты второй волны справились лучше, перехватив четырнадцать из приближающихся ракет. Но это оставило шестьдесят шесть продолжать атаку. Некоторые из них должны были быть сопровождающими платформами РЭП без лазерных боеголовок, и БИЦ[9] опознал полдюжины таких, и указал оборонительным системам игнорировать их. Платформ РЭП должно было быть больше, но уже не было времени их искать; каждую из оставшихся ракет следовало считать ударной. Лазерные кластеры ПРО под управлением компьютеров открыли отчаянный огонь.
Они накрыли ещё тридцать две ракеты за те секунды полета, которые у них оставались. Ещё одиннадцать лазерных боеголовок потратили свою мощь на непробиваемые крышу или днище импеллерного клина. Из оставшихся пятнадцати потенциально ударных ракет семь оказались платформами РЭП.
Восемь — нет.
Вселенная вздыбилась вокруг Хелен, когда восемь лазерных боеголовок сдетонировали одновременно, хлестнув по кораблю смертоносной яростью лазеров с накачкой взрывом. Компьютеры, управляющие симуляцией, задействовали в ней генераторы искусственной гравитации вспомогательного мостика. Теперь чувства гардемаринов настаивали, что мостик швыряет из стороны в сторону, что весь корпус "Гексапумы" изгибается под ударом переданной ему энергии. Защитные бортовые гравистены отклонили и погасили большинство лазерных лучей, часть энергии поглотила броня корабля. Но эти ракеты принадлежали линейному крейсеру, а не ещё одному тяжелому. Эти ракеты были такими же, как и у кораблей стены, а боеголовки хевов были больше и мощнее мантикорских, в компенсацию за их более слабые РЭП и РЭБ. Никакая во всей галактике гравистена тяжелого крейсера не могла остановить их все.
— Попадания в узлы Бета-Три, Бета-Пять и Альфа-Два! — доложила Рагнхильд из машинного под аккомпанемент сигнала тревоги. — Тяжелые потери в первом импеллерном отсеке! Мы потеряли генераторы гравистен Два, Четыре и Шесть! Радар-Два и Лидар-Два вышли из строя! Прямые попадания в Гразеры Четыре и Восемь; Пусковые Четыре, Шесть и Десять не отвечают! Погреб-Три разгерметизирован! Тяжелые повреждения между шпангоутами Три-Девять и Шесть-Шесть!
Ускорение "Гексапумы" упало, когда вражеский огонь повредил её передние альфа— и бета-узлы. Гравистена правого борта задрожала, по мере того, как всё больше ударов приходилось на носовые генераторы. Затем она восстановилась — со значительно меньшей энергией — когда Рагнхильд распределила мощность уцелевших генераторов, чтобы прикрыть смертельную брешь. Если бы не резкий поворот по приказу Хелен, который положил "Гексапуму" на бок относительно линейного крейсера хевов, перекрыв импеллерным клином прямое направление атаки, всё было бы ещё хуже.
Не то, чтобы всё не было и так ужасно.
— Уклонение по плану Дельта-Квебек-Семь, — бросила она. — Рулевой, пол-оборота до обратной позиции.
— Есть уклонение Дельта-Квебек-Семь, — подтвердил старшина Вальтам. — Поворачиваю корабль.
Этот манёвр отвернул поврежденный правый борт "Гексапумы" прочь от врага. Он же развернул её импеллерный клин прочь от максимально защитной позиции, но направил её неповрежденным бортом в сторону врага, а ослабленную гравистену убрал подальше, сделал её более трудной целью. Имитаторы уже работали на полную мощь. Это может изменить ситуацию…
"Кроме того, — мрачно подумала Хелен, — сенсоры нашего правого борта разбиты вдребезги. А так мы хоть сможем видеть ублюдков".
Д'Ареццо послал собственный двойной залп во врага. Тот встретился со вторым вражеским залпом секунды спустя запуска, и дисплей превратился в бурящую мешанину, когда клинья уходящих и приближающихся ракет перекрыли зону видимости сенсоров "Гексапумы" словно старинный пороховой дым; ещё больше противоракет вгрызались в огромную атакующую волну хевов, лазерные кластеры плевались огнём, а затем…
Мостик бешено вздыбился последний раз, и все огни погасли.
Абсолютная темнота тянулась положенные пятнадцать секунд. Затем главный экран ожил, и в темноте перед ними повисли, словно призрачное проклятие, два кроваво-красных слова.
— СИМУЛЯЦИЯ ЗАВЕРШЕНА, — сообщили они.
— Присаживайтесь, леди и джентльмены, — пригласила их Абигайль Хернс, и гардемарины снова уселись в кресла конференц-зала, из которых они поднялись, когда она вошла в помещение.
Абигайль оживлённо прошла во главу стола и заняла своё место; затем включила свой терминал. Просмотрев появившиеся на экране заметки, она взглянула на них со слабой улыбкой.
— Всё могло пройти лучше, — заметила она, и Хелен внутренне вздрогнула от столь чудовищного преуменьшения этого вежливого вступления. Её не разносили в симуляции так капитально со второго курса. Низменная её часть хотела обвинить свою команду. Особенно, как осознала она с уколом вины, её тактика. Но насколько бы искушающе это ни было, это оказалось бы ложью.