Пауло несколько секунд просидел нахмурившись и рассматривая её в профиль.
— Тебя беспокоит, что он это тебе сказал с неким далекоидущим намерением, верно? — спросил наконец он, и она раздражённо дернула плечами.
— На самом деле нет… по большей части. Но я не могу быть в этом уверена. И если у него и не было никаких таких намерений, у меня есть серьёзное подозрение, что если я подниму эту тему, то для мистера Ван Дорта это будет болезненно.
— Ну, — сказал Пауло, — на мой взгляд, у тебя есть три варианта. Во-первых, ты можешь держать рот на замке и никогда об этом не вспоминать. Во-вторых, ты можешь спросить Ван Дорта кто такая эта Сюзанна Баннистер. И, в третьих, если ты в самом деле считаешь, что у Вестмана могут быть какие-то далекоидущие замыслы, ты можешь доложить шкиперу и узнать, что он думает насчёт твоих дальнейших действий.
— Эти три варианта я и сама уже практически сформулировала. На моём месте, какой бы выбрал ты?
— Я не был там и не слышал то, что он тебе сказал, собственными ушами, так что я не готов решать, — задумчиво произнёс он. — Если ты в достаточной степени уверена, что это не попытка Вестмана нанести удар Ван Дорту или посеять некое недоверие между ним и шкипером — или между ним и тобой, если на то пошло — тогда, наверное, тебе следует просто пойти к нему и спросить. Если ты всерьёз обеспокоена тем, что это действительно может создать проблемы, то, скорее всего, тебе следует рассказать всё шкиперу, ни словом не обмолвившись Ван Дорту. Пусть капитан решает, как наилучшим образом разрешить эту ситуацию. — Он пожал плечами. — В конечном итоге, Хелен, не думаю, чтобы кто-либо мог принять это решение за тебя.
— Да, — согласилась она, тем не менее ощущая, что уже то, что она поговорила об этом с Пауло, помогло ей принять решение.
— Да, Хелен? Чем обязан?
Бернардус Ван Дорт отложил старомодный стилус, которым делал записи, когда в люк его каюты позвонили. Он откинулся в кресле, улыбнулся и указал на небольшой диванчик по другую сторону отведённой ему каюты.
Хелен уселась и взглянула на него, последний раз задавая себе вопрос, правильно ли она поступает. Но, набравшись духу, она незаметно набрала в лёгкие воздуха.
— Надеюсь, я не выхожу за рамки, сэр, — сказала она. — Но кое-кто намекнул, что я напоминаю ему некую женщину по имени Сюзанна Баннистер.
На мгновение лицо Ван Дорта застыло. Пропало любое выражение, в этот момент Хелен казалось, что она смотрит на старомодную мраморную статую. Затем он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была кривой и совершенно не весёлой.
— Это был Вестман? Или Тревор? — голос его был спокоен и вежлив как обычно, но под внешним спокойствием скрывалось напряжение, практически беспокойство, какого Хелен в нём никогда не замечала.
— Это был мистер Вестман, — ровно произнесла она, без колебаний встретив его взгляд. Ван Дорт кивнул.
— Так я и подумал. Мы с Тревором не упоминали друг при друге Сюзанну уже более двадцати лет.
— Сэр, если это не моё дело, просто так и скажите. Но когда мистер Вестман сказал про неё… не знаю. Выглядело так, словно он по-настоящему хотел, чтобы я знала и, полагаю, чтобы спросила о ней вас. И что причина, по которой он этого хотел, не имела никакого отношения к аннексии, или к тому, зачем мы здесь.
— Здесь вы заблуждаетесь, Хелен, — Ван Дорт наконец-то отвёл взгляд. И уставился на совершенно пустой участок переборки. — Это весьма связано с тем, зачем мы здесь — зачем я здесь, во всяком случае — хотя и не напрямую.
Он надолго замолчал, по-прежнему уставившись на переборку. Хелен жалела, что начала этот разговор, но он не бранил её и не сказал ей идти прочь. Он просто сидел на месте, а она не могла оставить его в таком состоянии.
— Кем она была, сэр? — тихо спросила она.
— Моей женой, — ответил он очень, очень нежно.
Хелен сжалась, глаза её полезли на лоб. Она никогда не слышала, что Ван Дорт был женат. С другой стороны, она по сути ничего не слышала о его личной жизни.
Взгляд Ван Дорта наконец оторвался от переборки и вернулся к её лицу. Внимательно его осмотрев, он медленно кивнул.
— Понимаю, почему он предложил вам спросить. Вы очень на неё похожи. Вы могли бы сойти за неё, или, по крайней мере, за её дочь. Именно поэтому я едва не отказался, когда капитан Терехов предложил назначить вас ко мне в помощники. Во многих отношениях это было слишком похоже на то, как я встретил её.
— Вы… вы хотите об этом поговорить, сэр?
— Нет. — Он снова криво улыбнулся. — Но это не значит, что я не должен вам кое-что объяснить, как бы то ни было. Если на то пошло, скорее всего мне следовало объяснить это баронессе Медузе прежде чем она попросила меня отправиться сюда. Полагаю, здесь уместен термин "потенциальный конфликт интересов".
Она ничего не сказала, только продолжала смотреть на него, и он повернулся к ней всем телом.
— Хелен, сколько мне по-вашему лет?
— Не уверена, сэр, — медленно произнесла она. — У вас явно пролонг первого поколения, простите за прямоту. Полагаю… шестьдесят стандартных?
— Мне изрядно за восемьдесят, — сказал он. Брови Хелен поползли вверх, и он невесело усмехнулся. — Я вполне могу быть первым человеком в Скоплении Талботта, который получил пролонг. Мой отец был торговцем, и на момент моего рождения владельцем двух судов. Я жил на судне вместе с ним и матерью почти до шестнадцати лет, когда он отправил меня в колледж на Старую Землю. Он работал по фрахту на одну из транспортных компаний солли и совершал регулярные рейсы вглубь Лиги. Пролонг был недоступен здесь, но, когда мне было около четырнадцати, он взял меня с собой в один из таких рейсов, чтобы произвести терапию.
— У вас… третье поколение, я полагаю? — Ван Дорт вопросительно посмотрел на Хелен, и та кивнула. — А у вашего отца?
— Второе.
— Что ж, полагаю в Звёздном Королевстве достаточно реципиентов первого поколения пролонга, чтобы вы понимали, что его эффект не очень заметен до тех пор, пока биологический возраст человека не достигнет четвёртого десятка. — Хелен снова кивнула, и Ван Дорт поморщился. — Учитывая тот факт, что пролонг не был широко доступен здесь, те немногие, кто подобно мне его получили, старались об этом не упоминать. Когда человек близкого вам возраста обнаруживает, что вы проживёте втрое, а то и вчетверо дольше него, это создаёт определённое чувство обиды. Так что то, что я получил пролонг, не было широкоизвестным фактом, и большинство людей просто считали, что я от природы выгляжу моложе своих лет.
— Потом я встретил Сюзанну.
Он снова замолчал, вглядываясь в прошлое, и на это раз в его улыбке было подлинное, смешанное с горечью, счастье. Хелен видела это, не понимая причин своей уверенности.
— В то время я был капитаном одного из судов моего отца. Мне было пожалуй, э-э, тридцать три, или тридцать четыре, а у отца к тому времени была почти дюжина судов. По стандартам Пограничья мы были неприлично богаты, но отец уже посматривал с опаской в сторону Пограничной Безопасности. Он знал, что они придут, и боялся того, что это будет значить для всех для нас, а особенно для мамы и для меня. Отец умер от сердечного приступа — ему было всего пятьдесят шесть — в тот же год, когда я встретил Сюзанну, прежде чем успел придумать какой-либо способ защитить нас. Но именно его опасения поставили меня на путь, привёдший к созданию Торгового Союза и напрямую к той ситуации, в которой мы все сейчас находимся.
Но в тот день, когда я привёл "Гордость Гертруды" на Монтану, это всё было в будущем. Сюзанна была старшей сестрой Тревора. Когда мы с ней встретились, тот был всего лишь ребёнком, скорее всего младше пяти стандартных лет. Сюзанна была лейтенантом на таможне, и командовала досмотровой партией, которая была послана для проверки нашего груза перед посадкой. Она действительно была удивительно похожа на вас, Хелен. Да, форма была другой, и выглядела она на несколько лет старше вас, но когда я впервые увидел вас, ещё находясь в переходном туннеле, я подумал…