– Что это? – спросил Ломоносов.
– На этот вопрос вы должны мне ответить.
– Он не опасен? – спросила Эмили.
– Нет, не опасен.
Студенты принялись изучать научную диковину: они ощупывали и тыкали "тело" пальцами, и от таких прикосновений у них захватывало дух.
– Поверхностные ткани упругие, – резюмировал Ломоносов. – Требуется некоторое усилие, чтобы прорвать внешний покров. Каков его вес?
– Что-то около десяти фунтов[52].
– Невероятно.
С лица Линнея не сходила бледность, и он заметно дрожал.
– Бог не мог сотворить такое, – пробормотал он.
– Да, это не божественное творение, – согласилась с ним Адриана. – К нему, равно как и к созданию taloi, и воздушных кораблей, Господь Бог не прикладывал руку.
– Ни у одного malakus нет в теле такого большого количества материальной субстанции. Максимальный вес, каким они могут похвастаться, составляет около фунта.
– Возможно, это новая разновидность? – предположила Эмили.
– Возможно, – сказала Адриана, – но мне кажется, Линней высказал верную мысль. Думаю, это одно из новых изобретений человека или скорее всего совместное творчество человека и malakim. Объединились два направления научной мысли. Вы помните, вы сами выдвинули эту гипотезу – более совершенные malakim творят простые формы из своей субстанции. Я полагаю, что это существо сделано Сведенборгом из субстанции некоего malakus, с его разрешения и с его помощью. Очевидно, для создания такого "тела" использовалось какое-то устройство.
– Сведенборг может создавать malakim, которые имеют материальную оболочку? – спросил Линней.
– Не совсем материальную, – заметил Ломоносов, пытаясь еще раз проткнуть "тело".
– Нет, – возразила Эмили, – это самое значительное из всего того, что нам может предложить природа. У этого существа больше материальной субстанции, чем у штормового ветра. И если бы он был больших размеров либо если бы его субстанция была очень холодной или очень горячей…
– Он представлял бы большую опасность, – подхватила Адриана. – Эмили права, более того, при желании Сведенборг мог бы нарастить плотность материи в этом существе. Но даже и в менее плотном состоянии этот вид malakim представляет серьезную опасность. Думаю, этот несчастный "парень" – всего лишь опытный образец, намеренно сделанный безобидным. Его субстанция состоит преимущественно из воздуха и воды.
– Но сам по себе он является новым словом в науке, – возбужденно произнес Линней, наконец-то он справился с первоначальным ужасом. – Все природные malakim имеют однородную субстанцию.
– Верно, – поддержала его Адриана, – и, как справедливо заметила Эмили, нет особых причин, почему их субстанция не может иметь сложную композицию и состоять из сочетания различных элементов – света, воздуха, земли. Их субстанция может быть нестабильной, как в случае с алхимическим фонарем, и, вступая в контакт с какой-то определенной материей, может активизировать ее свойства. И это позволит malakim оказывать огромное влияние на материю, что весьма нежелательно.
– Вот что интересно… – произнес Ломоносов, барабаня пальцами по столу.
– Продолжай.
– Я тут размышлял… о последних опубликованных работах сэра Исаака Ньютона касательно материи. Он пришел к заключению, что сама материя – иллюзорна, что даже самая плотная материя представляет собой подобие губки, между атомами существует огромное, по сравнению с их размерами, расстояние. Я размышлял над некоторыми из его логических выводов, но не выносил их на обсуждение, как не совсем относящиеся к темам нашим бесед. Но сейчас… – Он на мгновение замолчал. – Думаю, можно продемонстрировать, что Ньютон недалеко ушел в своих рассуждениях. Материя не есть композиция различных сил и твердых частиц, разбросанных то там, то здесь. По большому счету "материи" как таковой не существует. Все ее свойства могут быть объяснены посредством фермента. То, что мы называем "атомами", возможно, всего лишь точки пересечения сил или, возможно, точки излучения сил, источник рождения сродств.
– Это нелепое предположение, – сказал Линней.
– Но только на первый взгляд. Мы знаем, гравитация, которая дает вес предметам, не является материей или твердым веществом, это – нематериальная сила. Так почему же мы должны считать, что предметы, на которые гравитация оказывает воздействие, являются материальными?
Линней ущипнул себя за руку:
– Потому что мы реальные. Предметы можно потрогать.
– А если ты не можешь ущипнуть гравитацию, так, значит, она не реальная?
– Это интересная тема, – сказала Адриана. – И она очень важна для понимания нашей новой находки. Можно предположить, что различие между нами и malakim не такое уж и большое, как мы привыкли думать.
– Я именно эту мысль и пытался донести! – воскликнул Ломоносов, преисполненный юношеского задора. – Сродства, на основе которых созданы malakim, особенно те, кто наиболее приближен к Богу, отличаются от наших. Я склонен думать, что материя – это тоже сродство, но самого простого свойства. Понимаете? Создание материального предмета не означает установление связующего звена между царством материи и царством духа, это есть скольжение по единой шкале трансформаций от более грубых сродств, называемых нами материей, до более гонких, которые мы представляем как дух. Вы только подумайте! Посредством философской ртути мы преобразовываем механическое движение "материи" в пульсацию "духа". И процесс преобразования не может быть простым, поскольку "материя" и "дух" значительно отличаются друг от друга.
Адриана кивнула. Ее внимание полностью сосредоточилось на manus oculatus.
– Это многое объяснило бы, – произнесла она. – Это могло бы объяснить, как во сне можно было создать эту руку.
– Вы о чем, мадемуазель?
Адриана очнулась. Пора было пообщаться с Уриэлем, выяснить у него, отметая все лживые уловки, что он может знать о природе существа, найденного ими в лаборатории Сведенборга.
Не успела она отпустить учеников, как в дверях возник Эркюль. Он тяжело дышал, и его шейный платок был в пятнах крови.
– Эркюль, что случилось? Ты ранен?
– Царапина, не более того. Это Меншиков. Кто-то его освободил. Он собрал вокруг себя ближайших сторонников, и люди продолжают непрерывно стекаться к нему.
– И много их уже?
– Они захватили один из воздушных кораблей. Никто из твоих телохранителей не переметнулся на его сторону, но к нему перешли многие солдаты из петербургского полка. Вполне возможно, что после раскола мы окажемся в конфронтации с равными нам силами.
– Но у них нет такого количества воздушных кораблей, как у нас.
– Нет. Хотя они захватили здание управы и, я думаю, выпустили на свободу губернатора и его сподвижников.
– Как мог Меншиков вступить в тайный сговор с губернатором и найти в его лице сторонника?
– Я не думаю, что он вступил с ним в сговор. Похоже, он увидел возможность отнять у тебя власть и начал действовать. Люди губернатора могут значительно пополнить ряды его сторонников.
– Идиот. Чего он добивается?
– Лучше об этом самого Меншикова спросить.
– Где он?
– Думаю, в здании управы.
– Значит, в его распоряжении магическое зеркало губернатора, – мрачно заключила Адриана. – Похоже, пришло время преподать Меншикову урок, показать, что такое настоящая власть.
Волной ярости, словно и не существовало гравитации, ее взметнуло на мостик. Как он мог, после всего того, что она для него сделала?! И как ее сторонники могли выступить против нее? Адриана не хотела во все это верить. Но разве она впервые сталкивалась с предательством?
Адриана подошла к магическому зеркалу. Ее встретило самодовольное лицо Меншикова.
– Приветствую вас, повелительница эфира, – сказал Меншиков.
– Меншиков, вы сошли с ума. Мне ничего не стоит прихлопнуть вас, как жалкое насекомое.
– И тем самым вы причините вред своим друзьям, большая часть которых просто глупцы, вцепившиеся в подол вашего платья. Полагаю, для них настало время задуматься, кому они служат.
52
Фунт – английская мера веса, равная 453,6 г.