– Не совсем так. Не всегда вместе со своими королями погибает и народ, иногда ему удается уцелеть. Но продолжай те, отец Кастильо.
– Ах да, я все время отклоняюсь. Ну так вот, китайский император находил самые различные поводы для притеснения иезуитов[49]. И не потому, что боялся, будто мы обратим его народ в иную веру, его на самом деле мало волнует, во что верит его народ. В Китае очень много различных религий и верований. Хотя я имел возможность убедиться, что жизнь в Китае построена по законам, восходящим к законам, дарованным нам Господом нашим, Иисусом Христом. – Он замолчал. – Понимаете? Но я опять ухожу в сторону. Мне тут нужно упомянуть только одну вещь. Мы оказали значительную помощь императору, когда он начал переговоры с Европой. Несколько лет назад и русский царь был вовлечен в эти переговоры, и я на них присутствовал.
– Эти переговоры касались переселения монголов в Новый Свет?
– Да. Представители правящей ныне в Китае династии Цин еще каких-нибудь сто лет назад сами были варварами, мало чем отличавшимися от монголов или чжурчжэней, поэтому они понимали, какую угрозу эти кочевники представляют для их империи. Двенадцать лет назад, когда мир таким странным образом изменился, и вдруг резко похолодало, эта угроза возросла многократно. Сам холод гнал монголов на юг, на территорию Китая. И Россия предложила помощь, от которой не смог отказаться даже заносчивый китайский император. В результате русские и монголы поселились на этих землях, и вначале все шло хорошо. Китайцы построили на побережье несколько сторожевых застав. Я же из-за своих научных изысканий – не буду распространяться подробно о теме моих занятий, чтобы не отнимать время, – впал в немилость не только у китайцев, но и у своих собратьев, иезуитов. И чтобы избежать наказания и продолжать свои занятия, я вынужден был приехать сюда. Честно говоря, китайцев не особенно волнует, что происходит за пределами их страны, лишь бы на них это не оказывало никакого влияния. Ну так вот, я прибыл сюда, а два года назад здесь тоже начались перемены.
Адриана подалась вперед, она сгорала от любопытства:
– Из России сюда прибыло очень много кораблей, и стали распространяться слухи, что там строится огромное количество воздушных кораблей и создается всякое магическое оружие. К этому времени почти все местное население было обращено в рабство, и монголы развернули активную работорговлю. Для них здесь был настоящий охотничий рай, но было много такого, что они не могли заполучить с помощью стрел. И тогда появился пророк.
– Пророк?
– Я забегаю немного вперед. Сторожевая застава китайцев, где я жил и работал, очень быстро разрослась. Но одни китайцы хотели жить по законам своих предков, и они потянулись к плодородным пастбищам, что простираются там, за горами, другие же загорелись идеей создать империю, но не похожую на китайскую, и они создали армию. И в тот момент, когда они уже были готовы напасть на русских поселенцев, явился пророк и всех объединил.
– Явился пророк?
– Да, мальчик, европейского вида, возможно, даже русский, его воспитывал хан Оча. Он никогда и никому не говорил, откуда у него появился этот мальчик, и он не называл его по имени, обращался к нему только – сын. Этот мальчик с раннего детства мог творить всякого рода чудеса. Он являлся людям во сне и призывал следовать за ним. И вот, когда войска сошлись на этом самом месте, мальчик встал между двумя армиями, не испугавшись оружия, и заговорил с ними так, что тронул сердце каждого. Он призывал их забыть все разногласия и противоречия Старого Света, говорил, что пришло время очистить Новый Свет от всех пороков Европы и Азии и создать новый мир. Он много еще чего говорил, и его понимали люди всех национальностей. И ангелы… Боже мой, сколько вокруг него витало ангелов. Это было так трогательно, мадемуазель. Так трогательно. Я даже плакал.
И две армии слились в одно целое. В нее вступили воины из местных племен, их вооружили, и столько всякого диковинного оружия прибыло сюда из России. Мальчика очень поддерживают староверы, они считают его святым. А я начал беспокоиться ходило множество всяких слухов. А то невероятное оружие огромной разрушающей силы, что я видел, представлялось вовсе не ангельским даром, а проклятием дьявола. Мне показалось подозрительным, что так много ангелов спустилось с небес и начало принимать участие в наших человеческих делах. И мое беспокойство с каждым днем росло.
Настал день, назначенный для выступления армии, и до меня дошли слухи, что на воздушном корабле прибыл русский царь.
Представляете, как я был удивлен, когда они попытались его арестовать. Как вы понимаете, я ничего этого не видел, только слышал, что люди рассказывали. Было сражение, а потом царь улетел куда-то вглубь континента. И с тех пор о нем ничего не было слышно.
– А что пророк? – У Адрианы перехватило горло. Она точно знала, кто это.
– Он ушел вместе с армией. Это было года два назад.
– Какую цель они преследуют? Они что, весь этот континент хотят завоевать?
Отец Кастильо понизил голос почти до шепота:
– Я просто уверен, мадемуазель, что пророк ведет армию не завоевывать кого-то или что-то, он ведет ее просто убивать. Я думаю, он – Антихрист, пришел возглавить армию тьмы. Боюсь и думать, но, по-видимому, конец света не за горами.
Адриана старалась сохранить серьезное выражение лица, хотя ею овладело безудержное веселье, что давало ей основание считать себя вполне вменяемой. Но если еще кто-нибудь скажет ей, что надвигается конец света, а ее сын тому причиной, она рассмеется этому человеку в лицо. И не потому, что она в это не верит, а потому, что, если тебе что-то многократно повторяют, и ты об этом непрестанно думаешь, то сказанное теряет смысл.
7
На дыбе
Ковета забрали у них все эгиды, оружие, обычное и магическое, лошадей, походный эфирограф, который Франклин взял с собой для связи с Нейрном, Оглторпом и союзниками. Он попытался отстоять эфирограф, требуя, чтобы ему позволили хотя бы сообщить губернатору о том, что с ними случилось, но его даже слушать не стали. С них сняли одежду, оставив только брюки, и втолкнули в круглое здание, выставив снаружи охрану.
– Ну и что теперь? – спросил Роберт.
– Это только одному богу известно, – ответил Макферсон. – Я готовлюсь к худшему.
– И что это такое – худшее? – снова спросил Роберт.
– Ковета очень любят пытать своих пленников.
Сквозь дверной проем на пол легла тень Франклин повернул голову и увидел улыбающееся лицо Стерна.
– Совсем не на это я рассчитывал, господин Франклин, – весело бросил он. – У меня был приказ доставить вас в Чарльз Таун, и желательно живым. Но, похоже, наши новые союзники намерены мои планы разрушить. – Стерн достал из кармана маленькую серебряную табакерку и заправил в нос щепотку табака. Он опустил табакерку в карман, лицо ею странно преобразилось. – Боже, какой крепкий. Не желаете попробовать?
– Благодарю, другого желаю, чтобы ты себе шею свернул, да побыстрее.
– О, да вы шутник, господин Франклин. Полагаю, вам до последнего вздоха удастся сохранить свое остроумие. Устройте для дикарей хорошее представление, покажите, как должен умирать доблестный англичанин.
– Ну а ты что, покинул Старый Свет и теперь собираешься обосноваться здесь? – спросил Франклин.
– О, да я смотрю, вы опять надели маску ученого? Вы угадали, собираюсь. Пришлось, конечно, сделать немалый крюк, чтобы не попасться на ваши хитроумные приборчики, но путешествие вышло увлекательным. Далее мои планы влекут меня в Нью-Пэрис, надо и там заручиться поддержкой. – Стерн присел на корточки. – Должен заметить, что вам приходится туго в этой войне. Не прилагая особых усилий, мы загнали вашу армию назад в форт Моор. Кажется, некоторое наше оружие вызвало крайнее удивление у колонистов, одичавших на бескрайних просторах Америки. Наш союзник, ковета, преградит вашей армии отступление на запад, и, смею уверить, эта военная кампания закончится в самое ближайшее время.
49
Начало метеорологическим и магнитным наблюдениям в Китае положили иезуитские миссионеры в XVII в., они же познакомили китайцев с европейской астрономией и устроили обсерваторию в Пекине.