Благодаря долголетней практике Найт точно знал, как ему вести себя в этой фазе разговора. Он как бы раздвоился. Одна его часть сидела, слушала и время от времени что-то отвечала, а другая продолжала думать о более важных делах.
Ночью он несколько раз просыпался и слышал, как в мастерской стучит Альберт. Он каждый раз изумлялся этому, но потом вспоминал, что робот работает круглые сутки, изо дня в день. Найт лежал, глядя на темный потолок, и поздравлял себя с приобретением робота. Но, конечно, это только временно… Он отошлет Альберта обратно через несколько дней. А сперва позабавится с ним немного. Ну что тут плохого?
На следующий день Найт спустился в подвал и предложил роботу свою помощь, но Альберт вежливо отклонил ее. Найт постоял немного, потом отошел от робота и попытался возбудить в себе интерес к модели локомотива, которую начал делать года два назад, да все откладывал ради чего-то другого. Но ему почему-то не работалось, он сел и стал думать, что же с ним такое происходит. Может быть, ему нужно новое увлечение? Он мечтал заняться кукольным театром, теперь на это хватит времени.
Найт достал каталоги и журналы «Сделай сам» и начал листать их, но проявил интерес, и то умеренный, только к стрельбе из лука, альпинизму и постройке лодок. Ко всему остальному он остался холоден. Казалось, ничто не могло вдохновить его сегодня.
Тогда он отправился навестить Энсона Ли.
Ли лежал в гамаке, покуривал трубку и читал Пруста; под рукой на земле стоял кувшин.
Ли отложил книгу и указал на другой гамак, висевший поблизости.
— Залезайте и давайте отдыхать.
Найт устроился в гамаке, чувствуя себя довольно глупо.
— Поглядите на небо, — сказал Ли. — Вы когда-нибудь видели такое голубое небо?
— Я в этом ничего не понимаю, — ответил Найт. — В метеорологии не разбираюсь.
— Жаль, — сказал Ли. — В птицах вы тоже не разбираетесь?
— Когда-то я был членом клуба наблюдателей за птицами.
— И так трудились, что года не прошло, как вы устали и ушли из клуба. Наблюдение за птицами вы превратили в гонку на выносливость. Каждый старался увидеть больше птиц, чем другой. Вы сделали из этого соревнование. И, наверно, вели журнал наблюдений.
— Ну и вел. Что в этом плохого?
— Ничего, — сказал Ли, — если бы вы не делали все с какой-то мрачной непреклонностью.
— Мрачной непреклонностью? С чего вы взяли?
— Таков уж ваш образ жизни. Теперь все так живут. Кроме меня, конечно. Посмотрите на ту малиновку, что сидит на яблоне. Мы с ней дружим. Вот уже шесть лет, как мы знакомы. Об этой птичке я мог бы написать целую книгу… и, если бы малиновка могла читать, она одобрила бы ее. Но я, конечно, писать не буду. Стоит начать писать, и я уже не смогу наблюдать за малиновкой.
— Вы можете писать зимой, когда малиновки улетают.
— Зимой, — сказал Ли, — у меня есть другие дела.
Он наклонился, взял кувшин и протянул его Найту.
— Крепкий сидр, — пояснил он. — Сам сделал. И не потому, что прочел инструкцию или выдумал себе любимую привычку, а просто я люблю сидр, но по-настоящему делать его теперь уже никто не может. Чтобы он имел нужный вкус, надо оставлять в некоторых яблоках червей.
При упоминании о червях Найт выплюнул сидр, который он еще не успел проглотить, и вернул кувшин.
Ли воспринял это добродушно.
— Первая работа за много лет, которую я сделал добросовестно. — Поставив кувшин на грудь, он тихо раскачивался в гамаке. — Всякий раз, когда у меня появляется рабочий зуд, я смотрю через озеро на вас и решаю не работать. Сколько комнат вы добавили к своему дому, с тех пор как его построили?
— Восемь, — гордо сказал ему Найт.
— Господи! Подумать только… восемь комнат!
— Это не трудно, — запротестовал Найт, — надо только приноровиться. Право, это даже интересно.
— Сотни две лет назад люди не пристраивали по восемь комнат к своим домам. И вообще они сами себе не строили домов. И не увлекались сразу десятком любимых дел. У них не было на это времени.
— Теперь все просто. Надо только купить комплект «Сделай сам».
— Это самообман, — сказал Ли. — Очень просто делать вид, что занимаешься чем-то стоящим, а на самом деле вы растрачиваете себя по пустякам. Как вы думаете, почему компания «Сделай сам» так разбогатела? Потому что люди нуждались в ее услугах?
— Делать самому дешевле. Зачем платить за вещь, когда ее можно сделать самому?
— Может быть, и это одна из причин. Может быть, сначала это было причиной. Но какими экономическими соображениями обоснована постройка дополнительных восьми комнат? Кому нужны эти восемь комнат? Я сомневаюсь даже, что первопричиной было желание сэкономить деньги. У людей слишком много свободного времени, которое надо на что-то убить, вот они и придумывают себе увлечения. Люди работают не потому, что им нужны все эти вещи, которые они делают, а потому, что это позволяет им заполнить пустоту своего существования, возникшую в результате укороченного рабочего дня. Им нужно чем-то заниматься во время вынужденного отдыха. Что же касается меня, то я знаю, чем мне заниматься.
Он поднял кувшин и предложил Найту выпить. На этот раз Найт отказался…
Они лежали в гамаках, поглядывая на голубое небо, и наблюдали за малиновкой. Найт сказал, что для горожан есть специальные комплекты «Сделай сам», с помощью которых они могут мастерить роботов-птиц.
В смехе Ли звучала жалость к горожанам, и Найт смущенно умолк.
Когда Найт вернулся домой, какой-то робот подстригал траву возле частокола. У него было четыре руки с четырьмя парами ножниц, и работу он делал ловко и споро.
— Вы не Альберт, нет? — спросил Найт, пытаясь догадаться, как этот странный робот мог забрести к нему на участок.
— Нет, — сказал робот, продолжая подстригать траву. — Я Авраам. Меня сделал Альберт.
— Сделал?
— Альберт произвел меня, чтобы я работал. Не думаете же вы, что Альберт будет работать сам?
— А кто его знает, — сказал Найт.
— Если вы хотите поговорить со мной, двигайтесь рядом. Мне надо работать.
— А где сейчас Альберт?
— В подвале. Он производит Альфреда.
— Альфреда? Еще одного робота?