Поэтому меня и интересует, как этой бездари, дочери бездарного отца, возомнившего себя гением, удалось продать свою дурацкую мазню! — провозгласила Мерав таким громким и скрипучим голосом, что могла бы соперничать не только с одной гребёнкой группы «Петек Лаван», но и с ботлофоном. — И это когда в студии Дова просто масса талантливых проектов, каждый мог быть представлен для оформления «Цедефошрии»!" — голос Мерав сошёл на звенящий визг.
На их свару уже смотрела вся ульпена, не только ученицы, но и не скрывающие изумления и досады преподаватели. Классная руководительница направилась к ссорящимся девочкам…
В этот момент директор ульпены призвал учениц на общую утреннюю молитву. Мерав тихо покинула двор ульпены — ей действительно больше тут делать было нечего.
Близнецы Дорон проснулись назавтра после Турнира около полудня. Они обнаружили себя полностью одетыми на матрасах, раскиданных по полу очень знакомой комнаты.
Спросонья они удивлённо оглядывались по сторонам, глядели друг на друга, не понимая, где они находятся и как они сюда попали. В другом углу, раскинувшись, спали Цвика и Нахуми.
Шмулик смутно припоминал, что когда вечером (или уже ночью?) Гилад их ввёл в тёмный салон, какие-то запахи и тихие звуки ему показались очень знакомыми, но он не придал этому значения, решив, что это сон, и, войдя в комнату, тут же рухнул на матрас в тёмную полоску у окна…
Открылась дверь, и вошёл Гилад, на круглом лице добродушная улыбка: «Ну, мальчики, выспались? Конечно, не номер де-люкс, но всё-таки… Зато вам близко и знакомо… А сейчас… в ванну, мыться, чистить зубы… по очереди марш!.. В ванной в шкафчике полотенца, мыло, шампуни… всё, что надо… Потом будем завтракать…» — «Но что случилось! Как мы сюда попали? Это же наш старый дом… в Меирии…» — бормотал Рувик, с изумлением оглядываясь по сторонам.
Действительно: это была комната родителей… когда-то… В памяти услужливо всплыло: мама с маленьким, новорожденным братиком Бухи — во-он в том углу…
«Что с Турниром? Чем закончился? Где папа, братишка, сестрёнка?» — настойчиво спрашивал Шмулик. — «Всё расскажу… — пообещал Гилад, глядя в сторону, — после завтрака. Идите, мойтесь… Вам всем нужно привести себя в порядок…» Гилад наотрез отказался что-то говорить, пока они все четверо, умытые, не уселись вокруг знакомого стола на кухне. Когда они принялись за скворчащий омлет, который на огромной сковороде приготовил им Гилад, он серьёзно посмотрел сначала на близнецов, потом на Цвику с Нахуми, протянул куда-то руку и положил перед Шмуликом угав: «Вот… Уж не спрашивай, как удалось спасти… А вот вашего папу… — и он помолчал, отвернувшись, после чего заговорил: — дубоны арестовали… Я думаю, лучше вам знать правду. Вы же взрослые мальчики… мужчины…» — «Как так…
За что!» — воскликнули оба неожиданно хриплыми голосами. — «Дубоны окружили стол Магидовичей, напали на Цвику и Нахуми, вытащили их из-под стола, где они прятались… — Гилад взглянул на побелевших мальчиков Магидовичей, прилагавших немалые усилия, чтобы не расплакаться в голос. — Наши мужчины и бросились вызволять их из дубоньих лап». — «Они нас защищали…» — звонким шёпотом прошелестел Цвика. — «Бенци, ваш папа… тоже… А вы ещё так на него похожи…
Командир дубонов, или штилей, блондинчик, что на контроле сидел… помните? Так вот — он что-то кричал, что ваш папа — важная антистримерская рыба… Ребята потом уж обнаружили, что под шумок и Гидон исчез… Вообще никто не заметил, когда и как… Я боюсь, что их главари пронюхали, что они оба — главные специалисты в «Неэмании»… Учтите, ребята, они хотят изобразить дело так, что якобы вашего папу держат в заложниках, пока вы не придёте с повинной и с угавом.
Это ложь: и его не выпустят, и вас заметут!.. Ни в коем случае этого делать нельзя!» — «Но почему? Разве не достойно хороших сыновей вызволить отца из заключения? Папа гораздо нужнее — маме, сестрёнкам, маленькому Бухи… и для дела… сами же сказали…» — «Они вовсе не собираются отпускать папу — он же важная антистримерская рыба! Они хотят и его, и вас держать в тюрьме. Вас — в назидание другим, как главных заводил в «Типуль Нимрац». А если они уже прознали, что это вы — изобретатели угава, то… Не могу себе представить, что они могут с вами сделать… А вы… мы вас слишком любим и ценим… И вообще — вы что, не знаете, что ни в коем случае нельзя кем-то откупаться для освобождения пленников?
Разве что… деньгами, но тут и это не сработает! Нет, ни в коем случае!!!..
Если и вас арестуют, ваша мама этого просто не переживёт…» Гилад подошёл к мальчикам и ласково приобнял их за плечи: «Вы должны быть сильными! Ешьте, а после завтрака… или это уже обед… мы с Роненом вам кое-что покажем. Это будет вам интересно. Потом позанимаемся все вместе. А к вечеру приедет Ирми, может, и Максим… В общем, пока что поживёте тут…» — «А что с нашими папами?» — хором закричали Цвика и Нахуми. Гилад успокоил мальчиков, сказав, что всё образуется, только чтоб сидели тихо.
После завтрака он дал кузенам Магидовичам свой та-фон, чтобы они позвонили родным: «Только ни в коем случае не говорите, где находитесь. Мы найдём способ сообщить им. Впрочем, по та-фонам близнецов, может, и можно было бы намекнуть — они работают в так называемых непересекающихся виртуальных плоскостях… — помолчал и нерешительно добавил: — но на всякий случай… тоже не стоит: этот принцип — только на этом конце…»
После завтрака Гилад пригласил всех четверых к Ронену в его студию, которую разместили в самой маленькой комнате девочек Дорон. Ребятам объяснили, что эта комната находится в глубине квартиры, а значит, лучше защищена от внешних влияний.
Зайдя туда, близнецы ахнули: посреди комнаты на клеёнке, расстеленной по полу, лежали четыре аккуратных связки шофаров. Их можно было бы принять за несколько расширенные угавы. Связки напомнили ребятам самую первую модель угава, собранную в своё время близнецами, тут было чуть не полтора раза больше шофаров, чем в угаве, который Ирми подарил Шмулику. Это были незачехлённые угавы — без того великолепного, с серебристым отливом, корпуса, который надёжно скрывал от посторонних взоров конструкцию и сущность инструмента. Рядом лежала клавиатура пианино, а у стены, там, где когда-то стоял столик со швейной машинкой Ренаны, стояла пустотелая деревянная коробка. Рувик с любопытством разглядывал детали, лежащие на клеёнке, потом слегка подтолкнул брата и прошептал: «Мне кажется, они задумали какой-то очень большой угав совершенно новой и необычной конструкции.
По типу органа…» Пришёл Ронен и тут же спросил у Гилада: «Ты ввёл ребят в курс дела?» — «Нет ещё…
Введи ты — твоя же идея!..» Следом за Роненом появился Ирми: «Шалом, друзья! Как вы?» — он притянул к себе всех четверых. — «Нормально…» — снизу вверх на него смотрели, радостно сияя, но с явной грустинкой в глазах, близнецы. — «Сейчас Макс подойдёт… с Ноамом, все будут в сборе… Кроме Гиди…» — Ирми вздохнул и нахмурился, отпустив ребят. Гилад тихо спросил: «Не узнали, где они, что с ними?» — «Нет, ничего… С Нехамой…» — и осёкся, бросив короткий взгляд на близнецов.
Но те с интересом разглядывали разбросанные по полу детали и, как видно, не услышали.
Ирми рассказал, как закончился Турнир. Его лицо мрачнело с каждым словом, а завершил он свой рассказ словами: «Не было ни малейшего шанса: ведь они вывели больше половины наших из игры ещё до голосования. А для верности заклинили фиолетовую кнопку… Сколько народу арестовали, а сколько сами разбежались!..
Осталось меньше половины… Нам пришлось Ноама и Ренану оттуда эвакуировать.
Ренана попросилась в общежитие, а Ноам почему-то не смог добраться до дома…» Ирми замолчал, отвернувшись, потом, оживившись, поднял голову и произнёс: «У Максима появились идеи. Вот он подойдёт и всё сам расскажет. Ноам тоже с ним.
Если бы они с daddy поехали, им бы удалось добраться до дома. Да ещё в общагу Ренана попросила её забросить… У меня тоже не получилось добраться: я только глянул на эти распухающие пробки на дорогах — и понял, что до Неве-Меирии нам нынче не добраться. Daddy, наверно, просто заблудился, оказался на параллельном маленьком шоссе — и это ему помогло… как ни странно! Шоссе, ведущее не только в Неве-Меирию, но и в Шалем, оказалось почти недоступным: все полосы движения почему-то вели только в Эранию. Нам словно бы хотели внушить: всех привлекает «Цедефошрия», а пуще всего — Турнир. Ведь не все смогли попасть на это выдающееся событие в культурной жизни Арцены!..» — «А, может, всех и правда втягивало туда какой-то неведомой силой, заложенной в угишотрии? Или они специально закрыли эту полосу…» — предположил один из близнецов. Ирми пожал плечами и снова заговорил: «Короче, ребята, какое-то время вам придётся пожить тут, хотя бы пока мы не найдём надёжный способ переправить вас в Неве-Меирию. С йешивой Гилад договорился, пока вы спали… Дедушка, рав Давид, тоже согласился, что лучше его непутёвые внуки несколько дней, самое большее — недель, пропустят занятия, чем сядут в тюрьму.