Под утро не только Ирми с Ноамом, но и близнецам с друзьями стало ясно, что той энергии, что подаётся в дом, катастрофически не хватает даже для нормального освещения, не говоря о прочих бытовых нуждах. Ноам высказал предположение, что источник энергии — пресловутые воронки. «Не источник, а терминал, так сказать…
Источник у них в зоне, на Центропульте, где-то внутри ракушки… — поправил его Ирми. — Наконец-то, ты начал что-то понимать в их намерениях», — обронил он, не глядя на друга. — «На уровне головы, но не сердца… Я по-прежнему считаю их нашими заблудшими братьями…» — «Которые тебе нос свернули, да?» — «Не будем об этом…»
Наутро раскачивающаяся над калиткой гроздь воронок прогундосила, что на бытовые потребности (электроплитки, тостеры, микрогали, бойлеры и т. п.) электричество в Юд-Гимеле будет выдаваться ровно на полтора часа три раза в день. Холодильники будут обеспечиваться энергией круглосуточно — и на том спасибо!.. Ирми тихо обратился к Ноаму: «Интересно, кто там у них в зоне ведает распределением энергии и коммутацией?» — «Может, автомат?» — откликнулся Ноам. — «Или роль главного рубильника исполняет какой-нибудь фанфаразматик, младший командир дубонов, как всегда, нанюхавшийся или наколовшийся?.. Поди знай, что может взбрести в голову двуногому главному рубильнику!.. Хорошо ещё, что, как видно, до безграничного полёта фантазии дело у них не дошло…» Мальчишки, впрочем, не задумывались, кто, как и откуда теперь снабжает Меирию скудным энергетическим пайком. Они хотели знать, что теперь делать и сколько времени придётся куковать в этой квартире. Может, лучше, как только что предложил Ирми, постараться перебраться в Неве-Меирию. Решили подождать Гилада и Ронена, которые на пару дней отправились в Неве-Меирию по каким-то своим делам… если и их не замели где-нибудь по дороге.
Квартиру заливал тусклый, раздражающе мигающий желтоватый свет, который, как вскоре они узнали, нынче освещал все дома и квартиры Эрании-Юд-Гимель. Временами казалось, что маленькая жёлтая лампочка под потолком, похожая на созревающий гнойник, на какое-то время увязает в периодически густеющем то желтоватом, то зеленовато-серебристом тумане, а потом снова тускло вспыхивает. Не иначе где-то там, наверху, было решено непрестанно напоминать фиолетовым о результатах прошедшего Турнира с помощью световых эффектов, на которые так щедра угишотрия.
Ирми вместе с Ноамом уселись на кухне и начали манипулировать ницафонами, подключив их к старенькому компьютеру. В середине ночи Ноам разбудил Шмулика, попросив его подойти поближе и сыграть на флейте и на угаве какую-нибудь любимую мелодию.
Шмулик с трудом проснулся, не сразу понял, чего от него хотят старший брат и его друг. Когда же, наконец, сообразил, с удовольствием исполнил просьбу. Рувик сквозь сон услышал басок старшего брата, сонный ответ своего близнеца и тоже поднялся, пошёл на кухню, сел рядом и тихо, чуть слышно подпевал брату. Ирми и Ноам затаённо улыбались и кивали…
Так продолжалось около недели…
Девочки довольно быстро приспособились жить в нервно мерцающей полумгле, которая воцарилась в Меирии спустя две недели после Турнира. В условиях общежития было непросто приспособиться к жизни на скудном энергетическом пайке, но всё искупала молодость. Они даже не задумывались о приближении зимы, когда вопросы обогрева жилища выходят на первый план. А пока… По утрам им приходилось умываться холодной водой, быстро поглощать чуть тёплый завтрак, запивая почти холодным кофе. Их гораздо больше волновало, как в такой ситуации удастся организовать в ульпене для учениц шабат. Девочки надеялись на изобретательность руководства.
Ширли робко предложила пойти на шабат к Магидовичам, но на этом беседа заглохла:
Ренана отвернулась и закрыла лицо платком. О судьбе отца она всё ещё ничего не знала, в Неве-Меирию к родным было не добраться, что усиливало ощущение безысходности. Какую-то отдушину давала возможность переговариваться по та-фону с братьями, сидевшими взаперти в квартире-студии. Но ежедневное посещение занятий в ульпене не позволяло перебраться к братьям.
После завтрака, проходившего почти в молчании, девочки шли на занятия. К виду обшарпанного подиума, на котором стоял кланяющийся им по утрам гигантский экран в окружении столбов, увенчанных раскачивающимися гроздьями воронок, они тоже привыкли. Вернее, перестали обращать на это внимание, как и на абстрактные картины силонокулл-туч, мельтешащие на экране. Так прошло ещё несколько недель.
Но вот в середине недели…
Девочки вошли во двор ульпены, когда из воронок, развешанных на каждом углу Меирии, загремело: «ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! СЛУШАЮТ ВСЕ! Срочное и важное сообщение пресс-службы СТАФИ!» Девушки замерли на месте, и над школьной территорией загремели необычно чёткие для фанфарисцирующих интонаций фразы: «Указ временно исполняющего обязанности рош-ирия Эрании адона Тима Пительмана».
Ширли ошеломлённо уставилась на воронку, из которой прозвучало ненавистное имя, и её сердце сжалось: она знала, что от этого человека ничего хорошего ждать не приходится. Из воронки неслось оглушающее: «Несколько недель назад в Эрании произошло трагическое событие: безвременно скончался рош-ирия Эрании наш дорогой адон Ашлай Рошкатанкер! Смерть наступила во время Турнира, как установили учёные силоноведы и фанфарологи, от агрессивного воздействия звуковых наркотиков — шофара и мультишофара, использованных вопреки постановлению Высокого Жюри учащимися религиозных учебных заведений, расположенных в недавно присоединёном к Эрании посёлке Меирия, ныне Эрания-Юд-Гимель. В связи с этим был сформирован Чрезвычайный Фанфармационный Комитет (далее — ЧеФаК) Эрании, главой которого единогласно был избран временно исполняющий обязанности рош-ирия Эрании адон Тим Пительман.
Сегодня утром ЧеФаК под руководством адона Пительмана принял решение форсировать проведение опытной эксплуатации системы угишотрия в нескольких жилых районах Эрании. Для этой цели решено выделить специальные участки, которые будут преобразованы в Центры Колпакования (далее, для краткости — ЦК). Было единогласно принято решение:
— Для формирования ЦК использовать территории религиозных учебных заведений в указанном районе Эрания-Юд-Гимель, так как их территории по площади и конфигурации оказались наиболее подходящими для данной цели.
— Указанные религиозные учебные заведения Эрании-Юд-Гимель закрываются, их учащиеся распускаются по домам вплоть до особого распоряжения, согласно которому им будет приказано явиться на новое место учёбы в указанный день и час.
— Работы по созданию ЦК требуют особой чистоты звуковой и моральной атмосферы в Эрании в целях предотвращения нежелательных помех и их обертонов. Это требование вынуждает ЧеФаК наложить строжайший запрет на использование в любом виде таких инструментов, как флейты, свирели, кларнеты и им подобные.
— Для чистоты эксперимента по формированию ЦК, в зонах концентрации упомянутых зон, вводится порядок строжайшей экономии электроэнергии, а также контроль над их обитателями — для предотвращения использования ими (в силу злостной несознательности) перечисленных недозволенных грязных источников звука и несанкционированного использования источников электроэнергии.
— Предписывается объявить упомянутые территории закрытыми опытными полигонами Центров Колпакования (ЗОП ЦК). Всем посторонним, находящимся в данную минуту на территориях опытных полигонов, не имеющим к проводимым экспериментам отношения, надлежит в течение трёх дней покинуть их! Невыполнение этого указа будет караться в рамках существующих законов».
Наступила оглушительная тишина, тем более странная, что перед этим всё пребывало словно бы внутри несмолкаемого шумового океана.
«Интересно! Почему бы нашим властям не продолжать отработку ихней угишотрии в Центре колпакования, в который они превратили наш Парк? Зачем им понадобилось отбирать у детей Меирии школы? А какое отношение к этому имеет смерть рош-ирия Эрании? Ведь никем не доказано, что приступ у него случился именно во время звучания шофара! — раздались нестройные взволнованные голоса. — Многие знают, что его приступ случился задолго до шофаров и угавов, и скончался он тоже до этого!» — «Ладно, — раздался громкий голос директора ульпены: — У них колпакование, а у нас время молитвы и учёбы. Жизнь продолжается!» Девушки вздохнули с облегчением и встали на молитву, как это и делали всегда до начала занятий. «А теперь расходитесь по классам. После занятий, девочки, я советую вам всем сразу же вернуться в общежитие. А я постараюсь до завтра всё уладить!» — твёрдо проговорил директор, стараясь ничем не выдать нарастающей тревоги.