Вместе с королём Жано вошел в офицерский блок и открыл перед его величеством дверь в двухкомнатный кубрик, увидев который, король Бастиан снова ахнул. Не такой уж простой была в нём обстановка. После того, как король принял душ и переоделся в пижаму и стёганный халат, он зашел за своим спутником и они вместе вышли наружу. В пещере было уже довольно тепло. Гвардейцы сняли с себя меховые полушубки и, наконец, их мрачные физиономии заметно повеселели, что и было понятно, ведь провести ночь в палатках и спальных мешках было не самым приятным делом.
Ещё больше они повеселели тогда, когда вошли вслед за своим королём в столовую, где для всех уже был накрыт к ужину большой, овальный стол, вокруг которого стояли роскошные кресла. Король Бастиан сел во главе стола и милостиво кивнул своим спутникам. Он налил в тарелку суп из ягнёнка с пряностями и, сняв пробу, остался доволен этим блюдом кируфской кухни. Покончив с супом, он отставил тарелку и та моментально исчезла, чтобы уступить место жаркому по-императорски. Вдыхая аромат мяса, король Бастиан взял в руки бокал со "Старым Роантиром" и сказал:
– Да, граф, ты был прав. Мне действительно давно уже следовало отправить своих парней в ваш орден, чтобы начать, наконец, пробуждать моих кируфцев от тысячелетней спячки. Когда-то Кируф поклялся хранить покой империи Роантир, но теперь мы должны делать это по другому. Единственное, что не дает мне покоя, граф, так это то, что вы так лебезите перед бабами. По мне уж лучше лягу в могилу, чем стану гнуть перед ними спину.
Король Бастиан был очень близок к истине в том плане, что ему была уготована скорая смерть. Разумеется, вовсе не потому, что он был грубым мужланом. Порой, он и правда покрикивал на свою жену, но только не при людях и лишь тогда, когда королева Сиринелла смела ему перечить, чего он терпеть не мог. Тогда она уходила с гордо поднятой головой, но её супруг злился недолго и уже через несколько минут шел к ней. Нет, не затем, чтобы повиниться, но ради примирения и своими пылкими и страстными признаниями в любви быстро заглаживал свою вину.
Короля Бастиана люто ненавидел его собственный сын, принц Гарендир, считавший своего отца грубой и бессердечной скотиной, недостойной любви его матери. Мать он тоже презирал за то, что она прощала мужу всё то хамство и грубость, которые он допускал в отношении неё. А ещё он считал её похотливой сучкой из-за того, что она так быстро уступала отцу и позволяла ему заниматься любовными играми даже днём. Но больше всего он ненавидел отца за то, что тот верой и правдой служил Роантидам, этим безвестным выскочкам, которые были пиратами тогда, когда Фартиниды уже были королями и построили на севере Мадра мощное и сильное королевство и удивлялся тому, что взор Арлана Гиз-Браде пал именно на Роант, а не на Фалтарес, который был этого гораздо достойнее.
В этом он видел для себя смертельное оскорбление и мечтал о том, чтобы свергнуть Сорквика с престола. Нет, как раз к самому Сорквику он не имел никаких претензий и считал его мудрым и справедливым императором, но вот то, что Галаном правили Роантиды, воспринимал не иначе, как историческую ошибку которую ему следовало устранить. Заговор против отца и мечты о свержении Роантидов он вынашивал вот уже почти двадцать лет, причем лет галанских, а не этих новомодных, стандартных. Всего каких-то полтора галанских года тому назад он был близок к тому, чтобы взять власть в Кируфе в свои руки и даже устранил князя Марзинуса, правую руку своего отца, но тут этот коротышка-варкенец всё испортил.
В какие-то считанные месяцы всё в его мире переменилось и Галан, некогда дикий и отсталый, в котором принц Гарендир чувствовал себя мудрейшим человеком, стал таким, каким он и мечтал его видеть. Буквально всё, что произошло на Галане, он принимал, но с одной поправкой, это он должен был править этим миром, а не Сорквик. Ему даже нравился орден рыцарей Варкена и если бы Веридор Мерк не был изгоем, покинувшим клан, то он, скорее всего, подружился с ним, но протянуть руку дружбы преступнику принц Гарендир не мог. Это ему претило.
Орден, конечно, был опасным противником, но только не для принца Гарендира, ведь у него имелось против него мощное и всесокрушающее оружие. У него имелась под рукой тайная организация сенситивов, не менее древняя и могущественная, чем все арланары императора. К сожалению они не владели такими же знаниями, что и последователи Арлана Гиз-Браде, но зато они преуспели в другом, так как умели делать всех людей полностью послушными его воле. Когда-то они пытались сделать из него свою марионетку, но всё же его воля оказалась сильнее и теперь все они были у него в услужении и повиновались ему беспрекословно.
Принц Гарендир уже решил, что после того, как свергнет Сорквика, он продолжит его дело и построит на Галане империю сенситивов, а после того, как их мир будет открыт галактике, распространит свою власть и на неё. Для этого ему осталось сделать всего лишь один крохотный шажок. Будучи очень мощным сенситивом, он исподволь внушил отцу мысль о том, чтобы тот взял с собой в инспекционную поездку этого сопляка Жано Корреля вместе с преданными ему с младенческих лет кируфскими дворянами, которых он так ловко и умело внедрил в орден.
Теперь ему осталось только захватить секретную ракетную базу и приставить к виску Сорквика все его термоядерные бомбы. У него будет выбор, или отдать ему корону, или Галан станет радиоактивной пустыней, а большая часть его подданных сгорит в адском пламени. Под угрозой такой катастрофы не устоит не то что Сорквик, но даже и орден рыцарей Варкена, ведь его кируфцы были ничуть не хуже Велимента. К тому же они сделают всё, что он им прикажет без каких-либо раздумий.
Узнав о том, что отряд отца уже продвинулся далеко на север, принц Гарендир так обрадовался, что даже отказался от того, чтобы подвергнуть бичеванию какую-то юную девицу. Его наставник считал, что он недостаточно жесток и потому раз в неделю в подземелье его дворца приводили какую-нибудь девушку, чтобы он стегал её пастушьим бичом. Иногда это приводило к несчастным случаям и девушки погибали, но такое случалось редко и после этого его слуги приводили её в порядок и возвращали домой целой и невредимой. Принц Гарендир действительно не был жестоким человеком по своей натуре, но эти бичевания всё же приносили пользу и действительно закаляли его характер.
Он даже отдал приказ своим черным рыцарям, чтобы они не убивали людей понапрасну и захватили базу без лишнего кровопролития, хотя это и было почти исключено. Лишь в отношении одного человека, – Жано Корреля его приказ был категоричен. Этого мальчишку должны были сделать его верным слугой, чтобы после этого он сделал послушными воле принца Гарендира всех остальных черных рыцарей. От возбуждения он никак не мог найти себе места и для того, чтобы уснуть, ему пришлось принять микстуру, приготовленную слугами.
Наутро Жано Коррель, который так пока что ничего не заподозрил, проснулся ещё затемно и принялся собираться в дорогу. Вскоре проснулись остальные гвардейцы и часом позже, после обильного завтрака они снова пустились вскачь с первыми лучами Обелайра. Скакуны хорошо отдохнули и неслись среди скал по узкой дороге бодрой рысью. Гвардейцы совершили ещё несколько телепортов, путая свои следы, но Жано ещё с вечера, маясь от безделья, провёл тщательную разведку и нашел не только ту ракетную базу, на которую они направлялись, но ещё и несколько фальшивок, включая огромные запасные подземные бункеры. На его взгляд было бы гораздо проще совершить слепой телепорт, который практически невозможно отследить, чем так мучить людей и животных.
Незадолго до полудня они забрались довольно высоко в горы и уже не скакали рысью или галопом, а шли шагом, растянувшись в длинную колонну, по узкому, обледенелому ущелью, в которое с гор спускалось несколько десятков водопадов. Мороз стоял довольно нешуточный, около тридцати градусов и склоны вокруг них были покрыты наплывами льда. Местами водопады и вовсе превратились в огромные сосульки длиной до полусотни метров и это выглядело очень красиво, хотя и жутковато для обычного южанина.