Перестреляв на экране компьютера невесть сколько всякой нечисти, я вызвал на экран поэтажный план подвального этажа здания. С самого раннего детства мой Старик учил меня никогда не входить в те помещения, из которых наружу ведет всего лишь один выход. Это кафе как раз и относилось именно к такой категории. Полностью назвать это помещение подвальным, скорее всего было нельзя, потому что оно все-таки находилось в цокольном этаже здания. Кафе располагалось в самом центре этажа, совершенно не имело окон и было окружено техническими помещениями, отгороженными метровыми, железобетонными несущими стенами. С полной уверенностью его можно было рассматривать, как самую настоящую ловушку, ведь наружу, кроме вентиляционного короба, вела только одна единственная двустворчатая дверь.
Выбраться из этого подвала кроме входа можно было еще только через грузовой лифт, который находился прямо за кухней, но Старик всегда говорил мне, что любой лифт можно легко превратить в ловушку. В тот момент я даже не знал, откуда он набрался таких сведений о лифтах сидя в африканской глуши, где и нормальных домов то не было. Старик вообще придавал очень большое значение моему интеллектуальному и физическому развитию, а заодно и боевой подготовке.
Еще в детстве, когда я был пятилетним карапузом, он безжалостно заставлял меня часами бегать босиком по бушу, а сам неторопливо ехал рядом на велосипеде. А еще он приводил из деревни мальчишек, которые были старше меня и сильнее и заставлял с ними бороться. Стоило мне одержать победу над кем-либо, как на следующий день его заменял противник постарше. В конце концов я понял, что мне никогда не удастся самому выбирать себе спарринг-партнеров и потому привык лупцевать всех подряд, кого ни попадя.
Старик знал массу различных приемов рукопашного боя, но мне так до сих пор и не понятно, как же называть эту систему боевого единоборства, так как она не имеет никаких аналогов. Когда мы перебрались в Советский Союз, мне пришлось пройти через несколько десятков различных спортивных секций, но ни в одном виде спорта я так и не преуспел, кроме настольного тенниса. Пока ноги у Старика были в порядке, мы, бывало, часами стучали ракетками по белому целлулоидному шарику. От природы я был намного сильнее своих сверстников и, видимо, поэтому Старик всегда выбирал для меня противников, которые были старше меня на три-четыре года.
Своего первого льва я убил уже в десять лет, а врага в рукопашной схватке, в двенадцать, когда мы напали ночью на лагерь макумбийских повстанцев. В тот момент мы действовали втроем, единой слаженной командой и, как это ни странно, но я даже сейчас не чувствую себя преступником и негодяем. Скорее всего потому, что мне пришлось перерезать глотку Джеку Мбоу, который за три дня до этого застрелил троих ребятишек только за то, что они слишком громко смеялись. Ну, а уж о тех повстанцах, которых мне пришлось убить позднее, мне вообще трудно сожалеть, ведь нам пришлось отбиваться от целой оравы озверевших, пьяных негодяев, которые во что бы то ни стало хотели нас всех уничтожить.
Галактика "Млечный Путь", планета Земля, государство Российская Федерация, город Москва, головной офис компании "Интерросстрейд", стоящий неподалеку от Киевского вокзала.
Галактические координаты:
еще не были установлены.
19 апреля 2009 года, 15 часов 40 минут
От моих грустных размышлений о том, как же это я умудрился залезть в такую ловушку, меня внезапно отвлекло легкое, как дуновение ветерка, прикосновение, от которого меня тряхнуло как от удара электрическим током. Испуганно подняв голову, я увидел перед собой удивительную женщину. Высокая, статная, с царственной осанкой, она стояла передо мной и ласково улыбалась. Мое сердце вдруг заныло от неизбывной тоски и в тоже время радостно застучало. Меня внезапно обуял дикий ужас и одновременно с этим я ощутил прилив какого-то необычайного тепла. Все влекло меня к этой женщине и вместе с тем в моей голове билась тревожная мысль: "Беги Эд! Спасайся! Эта женщина опасна, она погубит тебя!" и это не было предупреждение Старика, с которым я изредка, в минуты опасности, мог вступать в телепатический контакт.
Незнакомка подсела к моему столу и, глядя на меня сомнамбулическим взглядом, медленно опустила крышку ноутбука. Глаза у нее были огромные, изумрудно-зеленые и взгляд этих глаз был пронзителен, словно удар копья, неотразим как извержение вулкана. Эти глаза полностью лишили меня воли к сопротивлению и поразили в самое сердце. Все в этом мире потеряло всяческий смысл и сосредоточилось в этих изумрудных, влажно блестящих глазах, в которых была заключена вся Вселенная. Она медленно коснулась моей руки и тихо прошептала, спрашивая меня о чем-то:
– Оорк, ва ои танаибе?
– Таннех эн мотей, Вирати… – Машинально ответил я ей.
– Джейн, – Внезапно прервал свой рассказ и обратился к своей слушательнице с вопросом Эд Бартон – Скажите, пожалуйста, вам, случайно, не знакома эта речь?
– Кажется да, Эдвард, это напоминает мне… – Начала было отвечать ему Джейн, но затем умолкла.
– Боюсь, Джейн, что это ничего вам не напоминает. – С грустью в голосе сказал Эд Бартон – На том языке, на котором к тому времени уже десятки тысяч лет никто на Земле не разговаривал, первая фраза означала буквально следующее: "Оорк, где ты был?", а вторая, невольно сказанная мною в ответ, сообщала: "Блуждал во тьме, Вирати".
Эти слова, сказанные мною в полузабытьи, привели меня в чувство, но одновременно с этим я понял, что у меня совершенно нет сил противиться тому чувству, которое влекло меня к зеленоглазой незнакомке. Её рука, теплым и нежным лепестком лежала на моей и она смотрела на меня так, словно пыталась найти в моем лице знакомые черты, хотя я и был уверен в том, что раньше мы никогда не встречались. Мы сидели и молча смотрели друг на друга и нам странным образом были совсем не нужны слова, что бы понять, как долго мы искали друг друга и как сильно мы любим друг друга. Первым нарушил молчание я, тихо спросив её:
– Как тебя зовут?
– Ольга. – Так же тихо она ответила она мне и я сказал ей:
– А меня Эдвард. Кто ты, Ольга?
– Не знаю, кем я была раньше, Эдвард, но теперь я твоя единственная женщина, а ты мой единственный мужчина. Ты мужчина, которого я так долго искала и, наконец, нашла. Ты Оорк. – Ответила она мне и мы снова надолго замолчали.
Мы сидели в полном молчании, укрытые от посторонних глаз портьерой, которая отгораживала наш столик от остального зала и даже не обратили внимания на то, как кафе покинули не только малочисленные посетители, но и официантки вместе с поварами. Из томного забытья меня вывели бессвязные слова, скороговоркой сказанные захлебывающимся от плача девичьим, почти детским, тонким и слабым голосом:
– Дяденька, дяденька, пустите меня… Пустите меня, дяденька, мне больно… Ну, отпустите меня, пожалуйста, дяденька… Ну, что я вам такого сделала? Дядечки, миленькие, ну скажите же вы ему…
Вместе с этими словами ко мне пришло острое ощущение опасности и врага. Вооруженного врага. Все последние годы мне не раз приходилось краем уха слышать нечто подобное и почти всегда я проходил мимо, напрягаясь и вжимая голову в плечи. Срабатывало наставление Старика – никогда не лезть в чужие дела, чтобы сберечь свою собственную голову. На этот раз наставление почему-то не сработало. Сосредоточившись, я немедленно послал Старику мысленный, а точнее телепатический, сигнал: