Джейн посмотрела на Эдварда Бартона удивленно и недоумевающе, она никак не ожидала, что её попытка взять интервью у этого широко известного и вместе с тем столь недоступного человека, заведет её так далеко. Сначала ей было предложено посмотреть на работу Антикриминального Трибунала и даже стать при этом главным контролером экзекуции, а теперь ей было предложено узнать еще и что-то глубоко личное, возможно, интимное. Она никак не могла понять, почему это Эдвард Бартон, вдруг, решил посвятить её в тайны Интайра, почему, не смотря на то, что она всегда так резко выступала против этих людей, Эдвард Бартон решил посвятить её в тайну его существования и деятельности. Сам же, Эд Бартон, словно прочитав её мысли сказал Джейн Коллинз твердым голосом:
– Джейн, поверьте, вы действительно вправе знать все о нас, чтобы самостоятельно сделать выбор. Право же, для меня это очень важно.
Галактика "Млечный Путь", планета Земля, государство Российская Федерация, деревня Курсановка, расположенная в 43 километрах от города Москва.
Галактические координаты:
еще не были установлены.
19 апреля 2009 года, 07 часов 15 минут
Джейн, тот день, с которого моя жизнь изменилась самым радикальным образом, начиная с самого утра запомнился мне с точностью до каждого слова, до каждой, самой мельчайшей, детали. События того дня врезались в мою память очень отчетливо и тому есть объяснение, ведь я в тот день вел себя, как дикий зверь, как настоящий убийца. Мне неприятно вспоминать об этом, но не потому, что я вновь боюсь превратиться в хищного зверя, в безжалостную машину умеющую только одно – убивать. В тот день я был именно таким, жестоким, безжалостным убийцей и именно это спасло жизнь не только мне самому, но еще Ольге и нескольким другим людям. Сейчас я стал гораздо опытнее, сильнее и опаснее для врага, но сейчас вокруг меня друзья и мы обладаем таким оборудованием, которое на несколько порядков превышает все технические достижения жителей Земли.
Теперь, во время наших операций, я действую без малейшей злобы и раздражения. Как главный экзекутор Трибунала, я просто выполняю свою работу. Поверьте мне, Джейн, я люблю даже этих людей, хотя они может быть и не стоят того, а тогда, шестнадцать лет назад, был просто кровожадным зверем и нисколько этого не стесняюсь, ведь только зверь, хитрый, опасный и безжалостный, зверь защищающий своих самок мог выбраться из той передряги. Поэтому, когда я вспоминаю тот день, у меня не возникает чувства стыда и сожаления за то, что натворил, а натворил я, признаюсь честно, немало. Это была славная битва и мне противостоял по настоящему опасный противник, сильный, опытный, отлично вооруженный и подготовленный. Кроме того силы были просто чудовищно неравными. Мне противостояло сто восемьдесят семь отлично подготовленных и хорошо вооруженных противников, а меня по рукам и ногам вязали две женщины и одна из них была почти ребенком, да, к тому же она была насмерть перепугана.
Тот день начался, как и любой другой из сотен прожитых мною дней и единственное, чем он отличался от всех других, так это тем, что стоя у зеркала с бритвой в руках, я, вдруг, отключился на несколько мгновений и, словно бы провалился в небытие. На меня, вдруг, глянуло из зеркала, лицо какого-то совершенно неизвестного мне существа с темной кожей, волнистыми, черными волосами и странными, маленькими глазами. Нижняя часть лица этого существа, была наполовину покрыта какой-то белой субстанцией, а в руках оно держало непонятный мне предмет. Существо показалось мне не то чтобы омерзительным, но пугающим своим непривычным видом. После этого я снова отключился еще на какое-то время, а затем, очнувшись, продолжил бриться.
После минутного размышления я понял, что несколько мгновений назад просто не узнал в зеркале свою собственную физиономию. Это ощущение неузнанности осталось столь же резким и отчетливым и после того, как я вышел из ванной комнаты. Старик уже приготовил завтрак и, сидя в своей инвалидной коляске, делал утреннюю зарядку, выжимая тяжеленные гантели. Увидев, что я вышел из ванной, он бросил гантели на пол и быстро покатил на кухню. За завтраком мы почти не разговаривали и лишь под конец, наливая мне еще одну чашку кофе, Старик сказал мне:
– Мальчик, тебе нужно как можно скорее покинуть эту страну. Здесь стало слишком опасно жить, а тебе еще нужно найти себе женщину, чтобы она родила тебе сына.
Довод Старика относительно того, что жить в России стало слишком опасно, я вполне разделял. Мне и самому было видно, что с каждым днем положение в стране становится все хуже и хуже. Коррупция достигла невероятных размеров, а народ в стране был полностью закабален. С одной стороны над ним измывались коррумпированными чиновниками, а с другой ему приходилось быть быдлом для всех воротил криминального мира от мала до велика. При этом между бандитскими вожаками еще и шла постоянная борьба, в ходе которой очень часто гибли совершенно посторонние люди.
Не успевали отстрелять одних криминальных сеньоров, как им на смену приходили другие, молодые, еще более алчные и кровожадные. Те, кто был призван бороться с преступным миром, милиция и прочие спецслужбы, сами стали хищниками и старались урвать в этой вакханалии беспредела кусок пожирнее. Уже не была расслоения на бедных и богатых, как в эпоху хищнического капитализма, речь вполне можно было вести о феодальной дикости, когда охамевшие вконец наркобароны, нефтяные короли, принцы воровского мира и прочая сволочь, безнаказанно истязала безоружных и безропотных горожан и жителей села. Впрочем, в некоторых случаях дело обстояло и того хуже, некоторые новоявленные кавказские князьки вели себя и вовсе, как рабовладельцы времен Древнего Рима.
После выборов две тысячи четвертого года страна снова, как и во времена "железного занавеса" оказалась в полной изоляции. Западный мир рассматривал Россию уже не только как сырьевой придаток, но и как свалку отходов своей жизнедеятельности. Россия рассматривалась Европой, как неисчерпаемый колодец дешевой рабочей силы и рынок сбыта залежалых товаров. Никто уже не вел разговоров о вхождении России в европейское сообщество и запад, охотно открывая двери российским нуворишам с их миллиардными состояниями, крепко-накрепко закрыл их перед простыми гражданами, если это конечно не были безропотные слуги и чернорабочие, готовые работать за жалкие гроши и не показываться на люди. Даже Белоруссия и та ограничила въезд к себе российских граждан, не говоря уже о том, что попасть в страны Балтийского Союза или в Польшу, стало для жителей этой страны почти невозможным, а скоро, после очередных президентских выборов, могло стать и еще хуже. Допивая кофе, я спросил его:
– Старик, как ты планируешь сделать это? Ты ведь знаешь, что меня лишили английского гражданства, а получить загранпаспорт я не смогу.
– Выедешь по моему паспорту, Мальчик. – Строгим голосом сказал он и добавил – Думаю, я смогу сделать для тебя несколько десятков шагов в аэропорту, а загримировать тебя будет совсем не сложно. Вряд ли эти бандиты смогут распознать подмену. Мой паспорт еще действителен для выезда из этой страны.
О таком варианте бегства из России, я никогда даже и не думал и потому спросил Старика:
– Мне будет трудно без тебя, Старик. Как по твоему я смогу найти себе женщину?
На этот вопрос у него тоже был готов ответ: