Часть 4. КОМАНДИР
I
Максим лишь на мгновение отвёл взгляд от пенного буруна посреди реки, с которым судно шло против течения, а в следующую секунду, когда он вновь повернулся к окну бокового обзора, буруна уже не было, как не было и чёрной башни надстройки подводной лодки.
Не веря глазам, Максим приказал водителю остановить машину, отбросил вперёд люк штурманского места и по пояс вылез из вездехода. Справа от него стремительное течение реки неслось назад к известному миру, с которым их соединяла лишь подводная лодка. И она только что утюгом пошла на дно.
– Почему стоим? – звонко крикнула изнутри Калима.
Максим, не отвечая, взобрался на крышу вездехода и выпрямился во весь рост.
Подводной лодки не было. Глухо лязгнул второй люк, это вылез Иван. Сильно щурясь, он смотрел вперёд, не в силах понять причину задержки.
Калима присоединилась к Максиму, осмотрелась и молча уставилась на реку.
– Это что же? – чувствуя неприятную дрожь в ногах, спросил Максим. – Твои люди решили отработать команду "срочное погружение"? С открытым верхним рубочным люком?
– Ну да, правильно, – незнакомым голосом сказала Калима, поперхнулась, закашлялась. – Верхний люк был открыт. Пак на мостике стоял, как обычно, сигнальщиком…
Рядом остановилась вторая машина. Из вездеходов потихоньку выбирались люди. Они всё ещё недоверчиво топали ногами по грунту, который пока так и не решились назвать землёй. Некоторые опять задрали головы, чтобы ещё раз поразиться буйству красок на местном небе. Никто из них ещё не понял, что произошло. Никто не осознал масштабов катастрофы.
Максим глубоко вдохнул и плавно, на выдохе, обвёл глазами расстилавшуюся перед ними местность. Взгляд, ни на чём не задерживаясь, заскользил по плоской, изрезанной редкими неглубокими оврагами безжизненной равнине до заляпанного красками горизонта. Ни кустика, ни травинки. Всё вокруг было ржавым, унылым и безрадостным. Если бы не изъеденная фиордами почти прямая лента реки, берущая начало в неизвестности, смотреть было бы не на что.
Угар от выхлопной трубы вездехода обволакивал сизым удушливым чадом, сбивал дыхание. Здесь было жарко, безветренно, душно. Требовалось приложить немалое усилие, чтобы вспомнить о километровой толще льда над головой; поверить, что этот лёд и вправду существует.
– Выключи керосинку, – крикнули снизу. – Дышать нечем!
Максим покосился на Ивана, который уже успел отойти от машины шагов на двадцать, бросил ещё один взгляд в сторону реки, убедился, что подводная лодка не всплыла, и полез вниз, к месту водителя, чтобы заглушить двигатель.
После памятного собрания, на котором Калима весьма неосторожно дала Максиму высказаться, список добровольцев не убавился. Но дыхание необратимости почувствовали все. Они осознали, что всё это всерьёз, без дураков. И не вернуться можно по-настоящему, в том смысле, что не вернуться совсем. Да и смерть может принять совсем не геройский вид: в серых от пота простынях, покрытых пятнами от гнойных язв и кровохаркания…
Сам по себе переход прошёл спокойно и без приключений. Если, конечно, не считать борьбу пассажиров с гальюном высокого давления. Но без этого нельзя – любимое шоу подводников. Как заточка якоря и выравнивание кнехта по борту судна у обычного флота. Сначала подводная лодка шла по датчикам-плотностемерам: компьютер, безошибочно интерпретируя поступающие на вход сигналы, давал расплывчатое, но устойчивое пятно цели с минимальным значением солёности воды.
Когда картинка на мониторе стала напоминать изображение горловины тоннеля, были включены эхолоты, мгновенно нащупавшие вход, и рулевой по отметкам сонаров смог спокойно работать, держась на безопасном расстоянии от стенок прохода.
Максим опасался турбулентности: войдя в тоннель, лодка уменьшала площадь его поперечного сечения и, тем самым, должна была увеличиться скорость потока. При неизменном расходе жидкости это должно было случиться. Но, по-видимому, диаметр ледяной трубы оказался достаточно большим. Всё обошлось. Их не трясло, движение оставалось плавным и ровным. Прошло чуть больше суток, и они поднялись на поверхность реки под никогда не меркнущий свод ледовой пещеры.
Очень скоро первая группа пришла к выводу, что в этой пустыне, если беда и придёт, то не в виде кровожадных дикарей или полчищ чудовищных монстров.
Автоматы Калашникова уложили обратно в металлические ящики. Максим сам проверил надёжность запоров и под одобрительным взглядом Калимы опечатал замки. Так, на всякий случай… для порядка.
День ушёл на то, чтобы спустить с борта амфибию и перегрузить продовольствие, снаряжение и топливо. Потом подводная лодка ушла. И семь человек на трое суток погрузились в неизвестность на самом краю неведомого загадочного мира под причудливо разукрашенным "небом".
Максим не видел смысла что-то менять в привычном распорядке дня. Время с двадцати двух до шести он объявил ночью. Для сна все прятались от назойливого света в машине, оставляя за бортом двух вахтенных в две смены – по четыре часа каждой.
"Ночные" часы проходили спокойно. Никаких шорохов и таинственных звуков. Скрип грунта под ногами да приглушённый разговор неподалеку…
Спустя сутки ожидания, они решили произвести небольшую разведку в сторону от русла реки. Но эта вылазка ничего нового не прибавила. Они быстро добрались до круто уходящей в высоту стены пещеры и убедились в том, что стена эта состоит из плотного, тёплого на ощупь материала, напоминающего пемзу. Здесь, внизу, краски по насыщенности и разнообразию не уступали палитре над головой, но свечение было не таким ярким.
Место штурмана у Максима никто не оспаривал. То ли и в самом деле сразу признали его за командира, то ли в прохладе кондиционера пассажирского салона остальным было веселее. Максим с интересом присматривался к управлению, а водители, поочерёдно сменяя друг друга, охотно поясняли ему назначение педалей и рычагов.
К концу поездки на край пещеры Максим был уверен, что сможет справиться с этим необычным транспортом, в котором комфорт пассажирского салона успешно спорил с удобствами его КАМАЗа, а проходимость, ресурс и оснащённость, конечно же, были несравнимо выше.