IY
Максим вставил следующую кассету и опять запустил функцию ускоренного просмотра видеозаписи. Двойное, с вакуумной прослойкой стекло колпака экспериментального бокса не потело и не покрывалось изморосью. Фризер работал безукоризненно. Макет немедленно начал покрываться слоем льда. Пластмассовые горы, казалось, съёжились и осели под стремительно увеличивающимися ледовыми шапками.
Очередной опыт моделировал динамику замерзания при условии наличия в долине трёх геотермальных источников тепла. Нагреватели стояли в вершинах равностороннего треугольника, и было хорошо видно, как сползающий с гор ледник, наткнувшись на тепловое препятствие, начал раздваиваться, змеиным языком охватывая долину с двух сторон. Ручеёк, имитирующий реку, бурлил, но оставался в своём русле.
Ледовые клещи обползли треугольник и сомкнулись у самой береговой линии.
Но оледенение не прекратилось.
Стенки вокруг "долины" становился всё выше, а просвет между ними – `уже. Прошло ещё несколько минут, и весь объём под стеклом оказался заполненным льдом.
Внезапно картина изменилась: это включилась видеокамера в "долине". Ручеёк разлился – река вышла из берегов. Со стенок купола срывались огромные капли влаги, теперь ручьи стекались к бывшему руслу реки со всех сторон. Объектив камеры запотел, и, несмотря на яркий свет ламп, предусмотрительно установленных в "долине" Дмитрием, качество изображения резко ухудшилось.
Максим остановил видеозапись и сверился с пометками лабораторного журнала.
– На этот раз река не замёрзла… – проговорил он вслух.
– И что это значит? – откликнулась Светлана.
– Это значит, что теперь мы точно знаем, что измеряла подводная лодка у берегов Антарктиды.
– И что же?
Максим выключил магнитофон и откинулся в кресле.
– Она измеряла солёность воды…
– Зачем?
– Кто-то ищет подземные, вернее, подлёдные реки, которые вырываются из-под замёрзшего континента в океан.
Она немного подумала:
– Ты думаешь, там могут остаться полости? Подо льдом?
– Ты же видела, – он махнул рукой в сторону монитора. – По крайней мере, условия, при которых в толще льда остаются огромные пузыри воздуха над непромерзающей почвой, – существуют. Вопрос лишь в мощности геотермальных источников тепла, в их количестве и расположении.
Они помолчали.
Максим покосился на часы. Близилось время связи с Женевой. Необходимо было на что-то решиться. Он поднялся с кресла, и, не спеша, убрал в шкаф видеоаппаратуру.
Туда же положил свои записи. Но в их хранении уже не было нужды: задача была решена, оставалось только ответить на последний вопрос: что теперь с этим делать дальше?
– Думаешь, кто-то ищет русла подлёдных рек, чтобы по ним проникнуть внутрь этой полости?
Максим молча кивнул.
– Но зачем? Или это новый вид спорта? Ледовая спелеология? Острые ощущения?
– Ты плохо представляешь себе масштабы этих пещер, – сказал он. – Площадь поверхности, свободной ото льда, может соответствовать по своим размерам Европе.
Не думаю, чтобы это была одна пещера. Скорее, цепь небольших, с Италию величиной, вытянутых "пузырей", связанных между собой реками…
Тревожно загудел зуммер вызова. "Вот он, момент истины, – сказал он себе. – Дальше откладывать решение невозможно"!
– Что это?
– Кто-то связался с моим компьютером, – пояснил Максим, открывая консоль. – Сейчас я дам подтверждение, и можно будет пообщаться в прямом видео контакте…
– Видео? – насупилась Светлана. – А это будет удобно? Всё-таки одиннадцатый час, ночь. Я тебя не стесню?
– Вот это да! – усмехнулся Максим. – Ты вспомнила, что такое скромность?
Экран монитора выдал хорошо знакомый адрес корреспондента, и Максим тут же подтвердил связь. Решение было принято. Вот сейчас, в эту самую секунду, события получали новое направление.
– Привет!
– Привет, малышка, – тепло отозвался Максим. – Как там у вас дела?
– До твоего письма – прекрасно, а теперь, не знаю…
– Тем не менее, всё это следует исполнить…
– Мы уже приступили, – вздохнула Надежда. – Считай, полдела сделано. Хотя, конечно, это вне интересов нашей фирмы. Но это твои деньги…
– Вот именно, – уточнил Максим.
Она поправляет волосы и задумчиво перебирает бумаги на столе перед собой. Её взгляд направлен чуть ниже объёктива камеры. Она смотрит на свой монитор:
– Кто это там, в моём кресле?
– Мой партнёр, – дружелюбно улыбаясь, даёт исчерпывающий ответ Максим.
– Ничего, симпатичная, – равнодушно кивает Надежда. – Как её зовут? Надеюсь, ты пользуешься…
– Милая девушка, – немедленно обостряется Света. – Зовут меня Светлана, и если у вас есть какие-то вопросы, вы уж, пожалуйста, задавайте их прямо мне…
– Очень мило, – прерывает её Надежда. – Так это вы Светлана? Интересно…
Максим почувствовал, как Светлана обняла его за плечи и нежно поцеловала в щеку.
"Не мешало бы побриться", – озабоченно подумал он.
– У нас весьма тесный контакт… – воркует Света.
– Достаточно, – вклинивается Максим. – Будем экономить спутниковое время.
Рассказывай…
– Первое, за последний год выдано четыре лицензии на геологические изыскания и разработку недр антарктического шельфа. Это очень много. Для сравнения: за последние пятьдесят лет подобных заявок – три. Реально оплачена – одна.
Реализовано – ноль.
– Координаты этих четырёх заявок?
– В точности совпадают с твоим прогнозом.
– Кто заявитель?
– Фирма "Недра и руды, исследования и разработка", зарегистрирована на Вирджинских островах.
– Оффшор?
– Наверное, – Надежда пожала плечами. – Две заявки удовлетворены Аргентиной, одна Англией, одна Россией. А теперь держись, сейчас скажу, сколько им это стоило. Ничего.
Повисла пауза. Максим ждал продолжения. Его не было.
– В каком смысле "ничего"? – спустя минуту, спросил он.
– В прямом. Им эти заявки ничего не стоили.
– Взятка?
– Нет, – усмехнулась Надежда. – Каждый по себе меряет. У тебя одно на уме. Это не взятка. Это интересные условия концессии. Через пятьдесят лет они отказываются от оборудования и прав на результаты исследований в пользу государств, чью концессию разрабатывали.