– Это же триада великого равновесия! – воскликнул Глиндор.
Едва он успел произнести эти слова, раздался торжествующий крик среди войск неприятеля.
– Вот вы и убедились в правоте моих слов! Это божественное заклинание! Боги на моей стороне! – кричал Ястреб, воздев руки к небу.
Вульф мысленно похвалил его за то, что он так быстро сумел обратить это непонятное волшебство себе на пользу.
– Слышите, никому не остановить меня, как не остановить птицу, летящую в облаках! – кричал Ястреб своим пронзительным голосом.
Как только он произнес это, птицы начали падать с неба, словно опровергая эти слова. Тушки птиц падали на землю ужасным дождем. Паника охватила все войско, самые верные из людей Ястреба бросили его и бежали, боясь находиться рядом с человеком, своими словами прогневавшего богов. Бегущие воины закрывали головы руками, заслоняясь от падавших птиц, словно те были пропитаны ядом.
Когда стих шум крыльев, Брина подняла глаза к небу. Ее план удался: враги обращены в бегство. Вульф спасен. Она оборвала свою волшебную песнь и издала крик радости.
Дети тоже прекратили петь и, оглядевшись вокруг, громким визгом и хлопаньем в ладоши выразили свой детский восторг.
Между тем король подошел к Брине и стал разглядывать маленькую колдунью, которая, без сомнения, вызвала этот дождь из птичьих тел. Светло-голубые глаза короля словно обшарили стройную фигурку девушки, ее черные кудри, плащом спадавшие по ее плечам, и наконец взгляд Эсгферта остановился на ее прекрасном лице.
Вульф вскипел. В первый раз он ощутил укол жгучей ревности, но ничего не мог поделать. Восхищение короля казалось таким искренним, что было бы безумством сейчас встать на пути монарха и вызвать его гнев после такого удачного исхода событий.
«Брина и Эсгферт, колдунья и король, – подумал Вульф. Странная пара, если взглянуть со стороны. Хотя, если Глиндор счел принца кимри неподходящей парой для своей внучки, то может отвергнуть и саксонского короля». Наконец Брина произнесла:
– Скажи своим людям, чтобы они не ели этих птиц и даже не прикасались к ним, – она потупила взор под пристальным взглядом Эсгферта и стала сосредоточенно разглядывать измятую траву у себя под ногами.
– Неужели они так смертоносны? – спросил король, в его голосе сквозило легкое недоверие.
Брина кивнула и ответила с серьезным видом, тщательно подбирая слова:
– Да. И съесть такую птицу будет означать смерть, – а сама подумала: «Смерть для птицы. Но не будем уточнять. Так будет лучше».
Глиндор стоял рядом с Вульфом, и Брина чувствовала, что дед гордится ею, ведь она совершила такое серьезное дело, а теперь вот беседует с саксонским королем, и тот внимательно слушает ее. Вульф же, увидев, как смотрит король на его колдунью, не мог больше вытерпеть. С холодным и бесстрастным лицом он шагнул между девушкой и королем.
Эсгферт был изумлен. Так вот в чем дело! Вот какие чары околдовали его друга. Немногие из его воинов смогли бы выступить против коронованного соперника в своих любовных делах. Король улыбнулся и отступил на шаг, вытянув вперед ладони. Всем своим видом он старался показать, что признает первенство Вульфа в этой сердечной битве.
– Ну что же, Вульф, мне остается только пригласить тебя и твою красавицу вечером в мой замок, чтобы отпраздновать победу. Мы устроим настоящий пир в честь тех, кто спас нас от верного поражения. – И Эсгферт величаво поклонился Брине, а затем Глиндору. В этот момент Вульф снова заметил, сколько седины прибавилось в висках короля.
Ранним утром накануне битвы Вульф рассказал Эсгферту о прекрасной колдунье, спасшей ему жизнь своим волшебством. Сначала он не поверил, но теперь, очевидно, изменил свое мнение. Сейчас король был готов поверить в могущество этой хрупкой девушки, сумевшей обратить в бегство целую армию. Но как христианин, он не мог себе позволить открыто восхищаться языческим колдовством. Наблюдая за королем, Вульф усмехнулся. Монарх мог расточать любые любезности, но все это волшебство, совершенное Бриной и детьми, было затеяно единственно ради того, чтобы спасти жизнь ему, Вульфу. Он поклонился, благодарно принимая приглашение. Вульф подошел к Брине, все еще смущенной королевским вниманием, и глаза их вдруг встретились. И в это мгновение они замерли. Этот взгляд, словно молния, приковал их друг к другу. Эсгферт, как человек неглупый, предпочел удалиться. Он сердечно рассмеялся и пошел вниз с холма, созывая своих воинов.
Вся слава мира не значила ничего для Брины по сравнению с тем счастьем, которое она сейчас испытывала. Вульф был спасен, враги бежали, и сам король пригласил их в свой замок сегодня вечером. Счастливая улыбка озарила ее лицо. Теперь, когда воины и король покинули холм, она могла спокойно сообщить деду и Вульфу очень важные новости.
Но только как отнесется Вульф к этой новости? После того как они ступили на землю Нортумбрии, он так отдалился от нее, стал так холоден. Вот и вчера при встрече он так коротко поцеловал ее, что она стала сомневаться в его чувствах. Вот и сейчас он стоял, не приближаясь к ней, и Брина не решалась броситься к нему. При этих мыслях улыбка сбежала с лица девушки, и она поникла, закусив нижнюю губу. Улыбнувшись, Вульф ласково произнес: – Восхищаюсь тобой и твоим волшебством! Несмотря на твое отвращение к любому насилию, ты заставила всех этих птиц упасть с небес ради спасения моей жизни, – сказав это, он вдруг подумал, что, вполне вероятно, она сделала это не ради него, а ради деда, ради своего предназначения, ради сохранения своих колдовских тайн.
К тому же дети не стали бы так радоваться из-за него одного. И Вульфу стало даже немного стыдно своих слов. Его загорелые щеки залила краска, и Брина, конечно, заметила это. Видя его смущение, девушка позабыла о своей нерешительности и, подойдя, положила ладони ему на грудь. – Да, ради тебя, Вульф. И я могу совершить еще многое, чтобы доказать мою любовь, – она улыбнулась, – но, похоже, в этом нет нужды. Никто из твоих врагов не притронется к этим птицам. Они боятся колдовства. А завтра утром ни одной птицы не останется на этом поле, а лишь трава, втоптанная в землю, будет напоминать о несвершившейся битве.
Смысл ее слов не сразу дошел до Вульфа, очарованного ее нежной улыбкой и ласковыми прикосновениями. Наконец он понял и вопросительно взглянул на Брину.
– Сегодня вечером, когда стемнеет, – пояснила она, – птицы проснутся и улетят по своим лесным домам.
Лицо Брины светилось гордостью.
– Но должна сразу тебе сказать, что у меня ничего бы не вышло, если бы не Ллис и Ивейн.
Вульф был потрясен. Она совершила такое чудо ради него. Он хотел броситься к ней и заключить в объятия. Но данная Глиндору клятва удержала его от этого.
«Хотя, – подумал Вульф, – я поклялся не прикасаться к ней, но ничего не говорил о том, что она не может дотронуться до меня».
Эта мысль позволила ему с чистой совестью наслаждаться ее близостью.
Брина встала на цыпочки, обвила руками его шею и жарко и страстно поцеловала Вульфа в губы. Он с нежностью ответил на ее поцелуй, и девушка не заметила, что он не стал заключать ее в объятия, опустив вниз свои сжатые кулаки. Таким образом, клятва не была нарушена.
– Хм! – громко произнес Глиндор за их спинами и свирепо ударил в землю своим посохом, но примятая трава смягчила силу удара.
Только что продемонстрировав свои возможности, его внучка доказала, каково ее истинное предназначение. И после этого она смогла вновь поддаться злополучному соблазну!
Брина быстро повернулась к деду, и Вульф изумился улыбке, осветившей вдруг ее лицо.
– Ах, дедушка, ты все еще не понял! Старик нахмурил седые брови, глаза его словно метали яркие молнии.
И тогда девушка, к всеобщему удивлению, запрокинула голову и расхохоталась. Ее смех, словно звон серебряного колокольчика, рассыпался вокруг.
Она выпустила Вульфа из своих объятий и показала рукой на близнецов, стоявших неподалеку. Она сделала знак, и Ивейн вытащил свой волшебный кристалл. Камень, отполированный руками многих поколений, искрился в ладонях мальчика.