Она отвернулась к стене, чтобы никто не увидел слез, хрустальными каплями катившихся из ее глаз и падавших на плащ сакса, служивший ей постелью.
«Надо поспать, – уговаривала себя Брина. – Осталось совсем немного времени, прежде чем мы покинем пещеру».
Когда Брина села, протирая глаза, Вульф невольно залюбовался ею.
Спросонья она была так хороша: голубые глаза с поволокой, разметавшиеся черные волосы. Но сейчас было, как всегда, не время предаваться нежным чувствам. К тому же, обернувшись, Вульф заметил, что Глиндор внимательно наблюдает за ним. Его мрачный взгляд говорил сам за себя. Маленький отряд быстро собрал все свои пожитки и вскоре тихо выскользнул из пещеры. Они бесшумно пробирались, стараясь прятаться в тени росших то там, то тут деревьев. Они шли в полном молчании и быстро пересекли небольшой лесок, земля в котором была сплошь покрыта ковром из дикого хмеля и плюща. Под покровом ночи беглецы шли вперед. Брина изо всех сил старалась не думать о злополучном саксе и сконцентрировать свое внимание на звуках и запахах ночного леса. Она было попыталась по запаху отгадывать лесные травы, но ее мысли вновь и вновь возвращались к Вульфу, который шел так близко позади нее, что девушке было слышно его дыхание.
Звезды померкли, и на востоке небо уже посветлело, когда они добрались до пологого склона, кое-где поросшего кустарником.
Они стояли под спасительной сенью последнего дерева на краю леса и смотрели на туман, клубами расползавшийся по равнине. В центре они заметили огромную скалу, напоминавшую зуб какого-то исполинского чудовища. Эта каменная глыба вздымалась над колеблющимся туманом, производя захватывающее впечатление.
Брина сразу решила, что здесь, видимо, находилось какое-то древнее святилище. Взглянув на деда, она поняла, что не ошиблась. Старик стоял, вытянув свой посох в сторону скалы, и бормотал какое-то заклинание.
Затем он резко повернулся к Вульфу.
– Нам надо пойти туда, чтобы выразить уважение духам предков, – решительно произнес старик.
– У нас нет времени на это, Глиндор. В результате мы можем оказаться так же мертвы, как и твои уважаемые предки, – и Вульф тут же пожалел, что своими словами оскорбил те самые тайные силы, которых он побаивался.
Колдун, изобразив на лице крайнее презрение, отвечал:
– Я подчинялся тебе, когда ты говорил, куда нам пойти, когда нам пойти, но сейчас не подчинюсь.
Вульф понял, что спорить с Глиндором бесполезно, если он решил, что этот ритуал для него так важен. Он махнул рукой и ничего не сказал. Глиндор быстрым шагом направился к скале, и остальные последовали за ним. Вскоре они достигли подножия камня, потрескавшегося и ноздреватого от времени. Пока старик, воздев руки к небу, распевал свои заклинания, Брина остановилась за его спиной, соединила кончики пальцев и закрыла глаза. Затем она отвела в сторону большие пальцы и соединила их, образовав нечто вроде треугольника. Она принялась вполголоса напевать заклинания, обращенные к духам предков. Дети встали за девушкой и, в точности повторив ее жесты, тоже сложили руки и прикрыли глаза. Вульф стоял неподалеку и молча наблюдал. Казалось, даже волк принимал участие в этом ритуале. Фрич улегся, вытянув передние лапы в сторону скалы и положив на них голову. В его глазах мерцали таинственные огоньки. Ритм заклинаний все нарастал, голос Глиндора становился все более глубоким и вибрирующим. Непонятные слова смешивались с туманом и постепенно обволакивали Вульфа белой пеленой. Он стоял в оцепенении, глядя на старика, который раскачивался, впав в транс.
И никто не заметил, как несколько фигур сбегали по склону, приближаясь к ним. Лишь услышав громкие воинственные крики, Вульф вздрогнул и, обернувшись, увидел нескольких воинов, которые бежали к ним, потрясая оружием. Будучи опытным воином, сакс тут же обнажил меч и встал в боевую стойку.
Старик, прервав свой ритуал, тоже занял оборонительную позицию, сжав обеими руками свой тяжелый посох. Глиндор был ужасно зол на злодеев, нарушивших его священное таинство. Но силы были неравны, это быстро поняла даже Брина. Ни она, ни близнецы ничем не могли помочь старику и саксу.
Не раздумывая ни минуты, она подбежала к основанию скалы и упала на колени там, где только что стоял ее дед.
Так она тут же принялась петь триады заклинаний, умоляя тайные силы природы помочь им. Две маленькие фигурки тоже опустились на колени по разные стороны от нее, и их детские голоса присоединились к отчаянной просьбе девушки. Вдруг Вульф заметил, как длинный клинок сверкнул над стариком и кто-то беззвучно повалился в мягкий мох. Один из нападавших уже лежал там же, получив несколько ударов тяжелым посохом, а трое других бросились на Вульфа, который бился как безумный. Тяжелое дыхание сражавшихся и лязг оружия смешивались с нежной мелодией заклинания. Луна бесстрастно глядела на них с небес.
Через несколько мгновений, к немалому удивлению Вульфа, один из нападавших вдруг закатил глаза и, помотав головой, повалился навзничь. Сначала сакс решил, что упитанного воина просто хватил удар, но когда остальные тоже попадали, выпустив из рук оружие, Вульф понял, что тут не обошлось без колдовства. Тяжело дыша, он обтер рукавом пот со лба. Затем он на шаг отступил и оперся на рукоять меча, концом воткнутого в землю.
– Брина! – позвал он. – Наши враги уже не опасны, а вот Глиндор, похоже, очень плох. – Нежная песня оборвалась. Испуганно вскрикнув, Брина вскочила и бросилась к старику, распростертому на земле.
Вульф решил не терять времени даром, и, откинув плащ старика, перевернул его на спину. Брина опустилась на колени, чтобы осмотреть рану. Теперь было необходимо доставить раненого в безопасное место.
– Ивейн и Ллис! – скомандовал Вульф. – Принесите две длинные жерди, сейчас мы соорудим носилки. Помните, вроде тех, на которых перетаскивали раненого Фрича, – и он указал на ближайшие деревья на склоне. Затем он опустился на колени и расстелил свой плащ на траве.
Дети с готовностью бросились выполнять приказание. Подбежав к деревья, они тихонько произносили заклинание, которому научила их Брина. Его следовало произнести, прежде чем возьмешь что-то у природы. Вскоре дети вернулись. Ивейн, отдуваясь, тащил две жерди, зажав их концы под мышкой. Он не доверил Ллис эту тяжелую мужскую работу. Трясущимися руками Брина обнажила грудь старика. Рана была ужасной, глубокой. Она обильно кровоточила. Хотя, похоже, жизненно важные органы не были затронуты, старик мог умереть от потери крови. Девушка быстро вытащила пузырек с густой янтарной жидкостью. Этим снадобьем надо было промыть рану и остановить кровотечение.
– Подержи его, пожалуйста, за плечи, – попросила Брина Вульфа, – это лекарство очень жжет.
Вульф опустил ладони на плечи старика, которые оказались более костлявыми, чем можно было предположить, глядя со стороны. Лицо Глиндора было мертвенно-бледным, глаза запали, нос заострился. Брина смочила снадобьем кусочек ткани и обработала рану. Старик сильно дернулся, так что Вульф едва удержал его. Глиндор издал то ли хрип, то ли стон, когда девушка ловко и быстро стала накладывать повязку. Старик был слишком слаб, чтобы поднять голову.
Забыв о злоключениях и опасностях, все еще угрожавших им, Вульф как зачарованный смотрел на быстрые руки, которые еще недавно так же нежно ухаживали за ним.
Через несколько минут Вульф и Брина перенесли Глиндора на носилки, сооруженные из плаща и жердей. Вульф взглянул на врагов, все еще лежавших в глубоком беспамятстве, и взвалил жерди на плечи. Сейчас ему предстояло сделать важный выбор.
Куда направляться? Вниз к побережью, где они будут видны издалека и совершенно беззащитны перед новым нападением врагов, или обратно, в спасительное убежище, в пещеру? Ему нужно было выбрать: верность королю, безопасность Нортумбрии или жизнь и здоровье людей, которые были ему дороги и однажды уже спасли ему жизнь? Несмотря на клятву верности, данную королю, он не мог обречь сейчас на верную гибель раненого старика, беспомощных детей и девушку, которую любил. Вульф сжал зубы, желваки заиграли на его скулах. Затем он решительно повернулся и двинулся вверх по склону. Теперь оставалось уповать лишь на целительский талант Брины. А если все волшебство и снадобья окажутся бессильны, то придется лишь ожидать неизбежного конца. Брина сразу поняла, что в душе Вульфа сейчас боролись верность монарху и чувства к ней и остальным.