Эта мысль только усилила ее смущение. Сейчас, когда внезапный порыв страсти миновал, они оба старались вновь восстановить безопасную дистанцию между собой.
– Это мой маленький секрет, о котором я предпочитаю не говорить, – ответил Вульф ровным голосом и, надев вновь свою тунику, продолжал: – Пускай он думает, что меч поможет ему. Но я знаю, что меч не является доказательством королевской власти Дейра!
Несмотря на кажущееся спокойствие и насмешливую улыбку, Вульфу было очень больно сознавать, что брат действительно оказался предателем, замышлявшим козни и интриги. Эта боль не могла ускользнуть от глубоких голубых глаз девушки. Ее лицо выражало такое сострадание и сочувствие, что Вульф поспешил заверить ее:
– Предательство Эдвина для меня не было неожиданностью. Я всегда подозревал, но отказывался поверить в это. Мне досталась внешность отца, а Эдвину – его характер. С детства этот характер проявлялся в нем самым уродливым образом. Я боялся, что жажда власти и насилия и ко мне перешла от отца вместе с золотыми волосами. Именно поэтому я никогда не стремился стать этлингом.
– Ты прав. Многие из тех, кому принадлежит власть, погрязли в насилии, жадности и интригах, – согласилась Брина. Она не могла поверить, что Вульф, который спокойно противостоял всем трюкам и козням деда, который рисковал жизнью ради ее спасения, который великодушно подарил сейчас жизнь брату, предавшему его, что этот самый Вульф боится сам себя, считая себя недостойным управлять людьми и обладать властью лишь потому, что его отец был тираном.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь ивовые ветви, смятые убегавшим Эдвином, изумрудные глаза Вульфа, встретившиеся с бездонными голубыми глазами прекрасной колдуньи… Вульф нежно улыбнулся ей, но глаза его были грустны.
– Я знаю лишь немногих правителей, которым чужды эти пороки. Осви и Эсгферт принадлежат к ним. Именно поэтому я поклялся в верности им, именно поэтому я сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить их трон от грязных домогательств таких, как Ястреб и его прихвостни!
Брина кивнула, соглашаясь с ним. Но сейчас не время было рассуждать об этих вещах.
– Так или иначе, сейчас нам надо поскорее покинуть пещеру, пока Эдвин и его люди не нагрянули сюда. Тогда уж твой брат не поддастся минутной слабости, будь уверен. И королю Эсгферту уже придется бороться за свой трон без тебя.
Услышав из уст девушки подобные речи, Вульф усмехнулся. Он встал и протянул Брине руку, чтобы помочь подняться. И они поспешили к пещере. В те минуты они были так же близки по духу, как близки были их тела в ту лунную ночь. Но их мысли были заняты не мыслями о физической близости, а тревогой за старика и детей, не подозревавших об опасности, таившейся в темной чаще. Вскоре они добрались до пещеры, вход в которую был так хорошо скрыт среди скал и зарослей плюща, что даже они не сразу разыскали его.
Глиндор сидел, ожидая их, сложив руки на груди и нахмурив серые кустистые брови.
– Что за блажь нашла на вас обоих сразу? Куда это вы сбежали в такое неподходящее время? – проворчал старик, и так как ответ на этот вопрос был ему заранее известен, продолжал: – Сейчас не время для всех этих глупостей!
Колдун повернулся, чтобы взять узел со своими пожитками, но Вульф решительно загородил ему плечом дорогу. Глиндор недоуменно взглянул сначала на сакса, осмелившегося встать на его пути. Но на лице сакса он не заметил ничего, кроме циничной полуулыбки и мрачной решительности.
– Наши преследователи знают, где мы…
– Знают, что мы здесь? – Глиндор обвел пещеру посохом.
– Нет, – Брина хотела разрядить возникшее напряжение. – Они увидели меня и Вульфа около ручья.
Сакс был удивлен, как ловко девушка избежала упоминания об Эдвине, но воспоминание о встрече у ручья повергло его в самое мрачное расположение духа.
Услышав такие тревожные вести, старик тут же стал обдумывать план действий и не заметил перемены настроения Вульфа.
– Они опять не оставили нам выбора. Я думаю, нам пока следует остаться здесь, в этом убежище.
Вульф был раздражен новой задержкой. Он хотел как можно скорее добраться до Эсгферта, а сейчас это желание стало особенно сильным. Но они не могли выйти сейчас на открытое место, где их можно было заметить издалека. Оставалось только сидеть в пещере и ждать. Но именно ожидание больше всего бесило Вульфа. Он стремился как можно быстрее предупредить короля о мятеже.
– Если бы мы только могли узнать, где их лагерь и что они замышляют! – пробормотал Вульф, словно размышляя вслух. – Думаю, они хотели бы, покончив с нами, выполнить свои замыслы еще до наступления зимы, поэтому время на поиски у них ограниченно.
Услышав эти слова, Глиндор разозлился еще больше. Упоминание о том, что сакс и Брина так долго были вдвоем, взбесило его. Он уселся на камень, бросил рядом свой узел и демонстративно повернулся спиной к ненавистному саксу.
Вульф был удивлен таким поведением старика. После разговора с Эдвином ему с трудом удавалось держать себя в руках. Он взглянул на Брину. В ее глазах искрилась такая теплота и сочувствие, что Вульф невольно улыбнулся. Он нежно провел ладонью по густым волосам, спадавшим с ее плеч на стройную спину, и знаком пригласил ее прилечь у огня, который старик заботливо поддерживал в пещере. Девушка улеглась, завернувшись в свой теплый плащ. Когда она подложила руки под щеку и закрыла глаза, Вульф тоже лег на пол между Бриной и входом в пещеру.
Пока взрослые разговаривали, маленькая детская фигурка тихо выскользнула из пещеры. Волк, который был почти такого же роста, что и мальчик, последовал за ним.
– Они думают, что я сплю, как и Ллис, – рассуждал мальчик, – но я слышал, что сказал сакс, и готов доказать, что я уже не ребенок и что мне можно доверять.
После того как могучий сакс, которого Ивейн почти боготворил, и даже старый Глиндор проявили себя, спасая прекрасную Брину из логова Вортимера, мальчику не давало покоя то, что его считали малышом, поручив вместе с Ллис ухаживать за раненым волком. Фрич, конечно, прекрасный зверь, но девчонка могла вполне справиться и одна. А потом ему пришлось прятаться в кустах вместе с женщинами, вместо того чтобы сражаться наравне с мужчинами. Эти мысли настолько уязвили мужскую гордость Ивейна, что он решился на отчаянный поступок.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Скрытый в ночном мраке, Ивейн сидел в густых зарослях кустарника и напряженно всматривался туда, откуда доносились голоса. Мелкими перебежками он приблизился, насколько это было возможно, к краю поляны, на которой горел костер и сновали фигуры воинов. Он прислушался к разговору сидевших вокруг огня воинов, но как ни старался, не мог разобрать слов. Размышляя, как преодолеть эту неожиданную помеху, мальчик вдруг заметил на краю поляны раскидистый вяз, ветви которого повисали почти над костром и людьми, скучившимися вокруг огня.
Мальчик бесшумно прополз к подножию дерева. Волк последовал за ним тоже ползком. Ивейн знаком приказал Фричу укрыться в густом папоротнике, росшем около вяза, и начал тихо и осторожно карабкаться вверх, прижавшись всем телом к шершавому стволу. Взобравшись на достаточную высоту, он медленно пополз вдоль толстого сука, почти нависавшего над костром.
Цепляясь руками и ногами за малейшие неровности коры, мальчик мысленно умолял тонкие веточки не качаться, а листья – не шуршать, чтобы шум не выдал его присутствия.
Заняв удобное место среди листвы, Ивейн замер и прислушался. И когда он смог разобрать отдельные слова в разговоре врагов, то чуть не взвыл с досады. Злодеи говорили на неизвестном ему языке. Они обсуждали без сомнения что-то очень важное, но смысл слов был непонятен. В отчаянии мальчик прижался лбом к потрескавшейся коре вяза. Как глупо и обидно! Чего ради он рисковал? Теперь его точно поднимут на смех! Саксы у костра говорили на своем родном саксонском языке, а вовсе не на языке кимри! Да и на каком еще языке они могли говорить между собой? Теперь придется ни с чем возвращаться в пещеру, где он наверняка заслужит трепку, а вовсе не восхищение взрослых. Окончательно расстроенный таким поворотом событий, мальчик не заметил смены интонаций говоривших внизу у костра.