Пока девушка говорила, радостный блеск померк в ее глазах, и они наполнились болью и потемнели. Движимый желанием утешить ее, Вульф осторожно обвил руками ее прекрасное хрупкое тело и заключил в объятия.
Ледяной холод, окутывавший ее тело, причиной которого был вовсе не прохладный утренний воздух, вдруг растаял. Его растопила та чудесная теплота, что исходила от сильного мужского тела. Брина хотела собрать остатки своего самообладания и объяснить ему, почему все мечты об их совместном будущем обречены, но не смогла пересилить себя. Она не хотела даже думать о том, как опасны могут быть ее действия, и как зачарованная гладила своими маленькими ладонями шершавую ткань его туники, покрывавшей его мощную грудь. Ее ладони скользили вверх по золотому ожерелью на сильной, бронзовой от загара шее, по шершавым от светлой щетины щекам, и наконец ее пальцы утонули в прохладном золоте его волос. Она прижалась к Вульфу и, трепеща всем телом, подняла лицо, жадно приоткрыв нежные губы.
Вульф решительно отбросил все свое хладнокровие и невозмутимость и ответил на этот безмолвный призыв. Он провел своими вмиг пересохшими губами по ее нежной шее, щеке, губам. Брина вся задрожала от этой ласки. Запустив пальцы в золотые пряди, она привлекла к себе его лицо, и ее жаркий поцелуй требовал чего-то большего, что могло утолить голод ее страсти. Вульф вдруг стремительно поднял ее и зарылся лицом в черный шелк ее волос, пахнущих пряными травами. Жарко вдыхая этот терпкий аромат, он прошептал прямо в ее маленькое ухо:
– Я не хочу взять обманом то, что ты хочешь сохранить, – он чувствовал, что еще немного, и он уже не сможет совладать с собой, но не хотел, чтобы девушка потом сожалела об этой своей минутной слабости. Эта игра, всегда заканчивавшаяся отказом, длилась слишком долго, и теперь Вульф уже не в силах был остановиться.
– Ты возьмешь только то, что я дам сама, – ответила Брина горячим шепотом.
Чувство здравого смысла, никогда раньше не изменявшее ей, было заслонено безудержным пламенем разгоревшейся страсти. Мысленно она говорила своей совести, что это лишь миг, лишь краткая минута удовольствия, за которые она потом заплатит сполна, только бы сейчас это сладкое видение не растаяло как дым.
«Пусть это лишь мгновение, – думала она, – но оно наше».
Брина старалась не думать, что это мгновение может разрушить все, что в дальнейшем готовила ей судьба, и приникла лицом к его бронзовой шее, осыпая поцелуями все ее ямки и изгибы. Ее маленький язычок нежно скользнул по тугим жилам, вздувшимся на его шее, и вкус и запах этой загорелой мужской кожи одуряюще кружил ей голову.
Глухой стон вырвался из горла Вульфа, он подхватил ее стройное тело и понес ее, обезумев от счастья, под сень густого развесистого дерева. Он положил ее на мягкий моховой ковер и несколько раз глубоко вдохнул перемешанный с туманом воздух, стараясь унять бешено стучавшую в висках кровь.
Ее глаза подернулись влагой и стали из голубых почти черными. Она глядела на него снизу вверх, и взгляд ее манил с такой силой, что Вульф, рванув на себя тунику, жадно набросился на девушку. Ее пальцы легко скользили по его коже.
«Теперь, в эти минуты, украденные у судьбы, я не буду думать об ограничениях и приличиях», – думала она, гладя атласную кожу на его плечах, и железные бугры мышц вздувались под ее мягкими прикосновениями. Подчиняясь призыву прекрасной девушки, неискушенной в любовных играх, Вульф привстал и сбросил с плеч свою зеленую тунику. Когда он вновь прижался к Брине, она жадно потянулась к нему всем телом. Она еще ничего не знала о боли, которую ей придется испытать в первое мгновение их соединения.
– Ты моя колдунья, – его голос стал бархатно мягким, – и именно я научу тебя тем тайнам, о которых ты и не подозреваешь. Я открою тебе дверь в страну, где тайные силы ничем тебе не помогут.
Тяжело дыша, Вульф привстал на локте и, не отрываясь глядя в лицо Брины, сорвал одежду с ее плеч. Она в смущении опустила глаза, и нежная кожа ее щек залилась румянцем. Вульф провел ладонями по молочно-белым округлостям ее упругой груди и приник губами к нежной ложбинке между двумя прекрасными холмами. Легкая улыбка тронула его губы, когда он вдруг обнаружил, что сердце девушки трепетно бьется в такт с его собственным. Лаская ее нежное тело, Вульф осыпал поцелуями опущенные веки девушки. Она открыла глаза и почувствовала себя охваченной изумрудным огнем его взгляда. Она не могла оторваться от этих пылающих зеленых огней, а он ловкими движениями освободил ее от мешавшего платья. Она закусила нижнюю губу и подумала вдруг, что неизбежно скоро настанет конец этому блаженству. Продолжая ласкать ее, Вульф приник жадными полуоткрытыми губами к ее нежному розовому соску, и она тихо застонала. Его язык нежно касался этого маленького комочка молодой плоти, и она обеими руками прижала к груди его лицо, запустив пальцы в его золотые волосы.
В ее стоне слышалась такая мольба, что Вульф не выдержал. Он перекатился на бок и постарался восстановить дыхание. Тогда она принялась гладить золотистые завитки волос на его груди. Брине доставляло безумное удовольствие ласкать то гладкую кожу его плеч, то эти пушистые завитки. Ее пальцы скользили, обнимая его широкие плечи, ей нравилось ощущать напряжение его сильного тела.
Вульф лежал, не сопротивляясь этим ласкам. Когда горячие губы провели дорожку из поцелуев вслед за ее пальцами и приникли к его плоскому мужскому соску, он издал стон и сжал кулаки, Брина, ощущая бурю, бушевавшую в его груди, наклонилась над ним, и ее груди тяжелыми гроздьями коснулись его мускулистого торса. Ее шелковистые волосы рассыпались по его плечам черным водопадом.
Тогда он изо всех сил прижал ее к себе, и их губы соединились в долгом и страстном поцелуе. Расплавленная лава разлилась по их жилам, затопляя все на своем пути.
Не отрывая губ от своей страстной колдуньи, Вульф гладил ладонями ее нежную спину, а она всем телом прижалась к нему, обхватив руками его сильные плечи.
– А теперь я научу тебя ритму песни более древней, чем все песни друидов, – прошептал он ей. Он встал и быстрыми движениями освободился от одежды, чтобы ничто не отделяло их друг от друга.
Подняв на него затуманенные страстью глаза, Брина замерла в восхищении. Он стоял над ней, словно статуя прекрасного лесного божества. О чем еще могла она мечтать?! Ее глаза потемнели, никакие слова не могли выразить ее чувств, и она молча протянула к нему руки.
Вульф с жадностью набросился на нее, но вовремя оперся на локти, чтобы не придавить ее хрупкую фигурку тяжестью своего тела. Она подалась ему навстречу, жаждая высшего наслаждения. Он осторожно раздвинул ее бедра, и в один миг их тела соединились.
В первый момент Брина ощутила лишь острую боль, но потом боль ушла, уступив огню наслаждения, заливавшему все ее тело. Это чувство росло и росло в ней, движения Вульфа становились все стремительнее. Тело Брины было таким мягким и податливым, ей было так сладко ощущать себя в его власти. Вдруг темнота перед ее глазами взорвалась сверкающими искрами наслаждения, и крик, вырвавшийся из ее груди, слился с его протяжным стоном…
Вульф перекатился на бок и лег на спину, обхватив рукой свою прекрасную колдунью, лежавшую в сладкой неге.
Брина открыла глаза, и, глядя на бегущие по утреннему небу розовеющие облака, подумала, как недолговечно счастье и что скоро этот мужчина будет потерян для нее навсегда. Она легла щекой на его разгоряченную грудь и стала расправлять свои спутавшиеся волосы. Мысли о предстоящей потере померкли в сладкой истоме полного удовлетворения, и она блаженно погрузилась в мир воспоминаний о счастье.
– Брина! – звук знакомого голоса внезапно вывел их из забытья. Брина выскользнула из его объятий, повинуясь настойчивому зову.
– Вульф! – нетерпеливо звал голос, словно требуя немедленного отклика.
«Дурак! – подумал Вульф и резко сел. – Зачем кричать на весь лес, если повсюду рыскают враги?»
Чудесное видение развеялось, и реальность вновь наполнила сердце Брины чувством вины. Она чувствовала, что предала деда. Быстро надев простое платье, она поспешила уверить Вульфа: