Думаю, это река приняла на себя все давление, - сказал Сильвер.
– Тогда он должен быть в безопасности.
Такси закружило по городу, как обломок кораблекрушения, попадая в пробки и выбираясь из них. Только через тридцать пять минут мы попали на шоссе. Там мы сначала двигались очень медленно. Люди съезжались отовсюду, одни - чтобы узнать о судьбе родственников и друзей, другие - просто поглазеть. Канал местных новостей, конечно же, передал сообщение о землетрясении, добавив бесполезное предостережение: "Пожалуйста, оставайтесь дома, поскольку поручиться ни за что нельзя".
В такси были часы со стеклянным циферблатом.
– Почти десять минут двенадцатого. Можем не успеть, - сказала я.
Мы мчались по этой дороге столетие назад, над ней висели пурпурные грозовые тучи, у меня на сердце был серебряный ноготь, я боялась и говорить с ним, и молчать.
– Джейн, если человек прилетает на СВВ и сажает эту штуковину, то, по-моему, вполне допустимо предположить, что он может подождать несколько минут.
Такси внезапно куда-то свернуло.
– Куда это он?
– Прямо по курсу восемьдесят третья.
– Откуда ты знаешь?
– Вложенная в мою программу география города простирается на несколько миль за предместье. А знаешь ли ты, что в новом городе я буду таким же беспомощным, как и ты? - Через минуту он тихо сказал мне: - Джейн, посмотри.
Я выглянула в окно над покрытой снегом землей, у верхнего устья Каньона, где посверкивали воздушные линии, будто золотые нити, увидела другие линии - вертикальные. А в небе - крошечное облачко, холодное, голубое и неподвижное. Чез-Стратос, этот нелепый дом, стоял на месте в целости и сохранности.
Что-то во мне погасло.
– Ах, Сильвер. И все же я так рада.
– Я знаю.
Еще минута - и мы нырнули в скат зазубренного ущелья, которое вело к Обвальному склону Каньона. Не собираясь рисковать протекторами, такси затормозило.
Чтобы расплатиться, пришлось выгрести все до единой монеты. Но это было справедливо.
Вскоре мы, он - с сумками и гитарой, я - с зонтиком в руках, уже шли к тому месту, где вырублены ступени.
Каньон, образовавшийся после древнего землетрясения, задолго до Астероида, не пострадал от нового. На дне, между вывороченных глыб, была площадка, абсолютно гладкая, без деревьев и камней, покрытая слежавшимся голубоватым, как алюминий, снегом. Прекрасное место для посадки СВВ. Укромное и доступное только таким вот образом.
– Мы его не пропустили? - спросила я и улыбнулась сама себе. Мы бы все равно его увидели, это же все рядом.
– О, меня это очень беспокоит.
Внизу было очень холодно. Мы стояли как в углублении металлической ложки. До нас долетало эхо, слышался даже какой-то шепот. Грохот самолета будет просто оглушительным.
– Он, конечно, опаздывает, - сказала я.
– Пять минут.
– Восемь минут. Что мы будем делать, если он не прилетит?
– Ты его проклянешь. Я понесу тебя обратно в город.
– Что-что?
– Понесу тебя. Двадцать-тридцать миль. Можно их все пробежать со скоростью восемьдесят миль в час, если хочешь. Шоссе сравнительно плоское.
Я засмеялась, и мой смех зазвенел в серебряной ложке.
– Если его не будет, я, пожалуй, рискну.
– Не надо рисковать.
– Это не привлечет внимания. И тут я услышала самолет.
– Ах, Сильвер. Разве не здорово? Все получается. Я посмотрела вверх, но увидела только лавандово-голубой небосвод.
– Сильвер, ты видишь самолет?
– Нет, - сказал он, - не вижу. И причина этого, по-моему, в том, что никакого самолета нет. Как только не искажает стены Каньона посторонние звуки.
– А что это тогда?
– Машина. Вот послушай. Тормозит.
– Кловис?
– Значит, что-то не так.
Свои ощущения я могу описать только так: как будто одновременно раскрылись клапаны на моем теле, и из меня стал вытекать драгоценный жизненный сок. Я чувствовала при этом физическую боль и тошноту. Мои губы окоченели, язык одеревенел, не знаю, как еще я могла ими двигать.
– Сильвер... Позади нас скалы. Я не могу через них пролезть, а ты можешь. Ты можешь их перепрыгнуть, короче преодолеть и оказаться на той стороне. И потом дальше по Каньону. Я не могу с тобой, потому что если ты меня понесешь, это будет слишком медленно. Потому что поверхность - не плоская. Ты сказал, нужна плоская поверхность.
Он повернулся и взглянул на меня. Его лицо было внимательным, в глазах горели холодные красно-золотые огоньки.
– Через скалы перебраться не так-то просто. Это займет очень много времени.
– Тем более нужно торопиться.
– Что это?
– Не знаю. Но я знаю, что ты должен бежать. Сейчас, Сильвер.
– Только с тобой.
– Со мной они ничего не сделают.
– Они могут с тобой сделать все, что угодно. У тебя нет больше полицкода. Ведь если им нужен я, а меня здесь не будет...
Он понял смысл моих слов раньше меня самой. Он всегда гораздо лучше меня знал, что они... что они... - Мне все равно, Сильвер. Пожалуйста, прошу тебя, беги.
Он не двинулся, только повернул лицо к тому месту, откуда мы пришли, и я, в бессильном отчаянии, стала смотреть туда же. И он сказал:
– Любовь моя, в любом случае у них должны быть способы не пустить меня далеко.
Они. Пять фигур спускались по ступенькам на площадку. На всех были меховые пальто и шапки. Они походили на медведей. Это было смешно.
Они довольно неторопливо направились к нам. Не думаю, чтобы это была осторожность, хотя было скользко. Никого из них я не знала, но потом вдруг снег ослепительно сверкнул в двух стекляшках.
СВВ не прилетел. Его просто не существовало. Существовал "Электроник Металз". Кловис все-таки нас предал.
– Еще есть время, - прошептала я.
– Нет, уже все, - ответил он, отвернулся от них и встал передо мной так, чтобы я не могла их видеть. Он заслонил их, как когда-то давно заслонил от меня резкий свет внешнего мира.
– Послушай, - сказал он. - Не обращай на них внимания. Сейчас твое дело - слушать меня. Я люблю тебя. Ты - часть меня. Я - часть тебя. И от этого ты никуда не денешься. Я буду с тобой всю твою жизнь.
– Нет, Сильвер... Сильвер.
– Да. Поверь мне. Это правда. А этого я не боюсь. Я боюсь только за тебя. Понимаешь?