— Слушай, Флин! А ты куда сейчас едешь?
Лара уловил плохо скрытое беспокойство в его голосе. Догадываясь о причине вопроса, ответил, мол, домой. Помыться, поспать и подумать. И он искренне благодарен Савушкину за увлекательное путешествие. Но на начальника дилерского отдела ироничный тон не произвел никакого впечатления. Он окончательно растормошил Лару и так просительно:
— А может, поедем ко мне?
Он склонился к самому уху американца и горячо зашептал с присвистом:
— Страшно мне, Флин! Первый раз я в такой ситуации! А трупы я только утиные и видел! Меня вон знобит всего…
Лара и впрямь чувствовал крупную дрожь, прижатых к нему мощей друга.
— Ах, как это мило! — нежно произнес Лара. — Чисто два голубка на жердочке!
Савушкин скривился в кислой улыбке и несколько отстранился.
— Ну так-то лучше! — Лара повращал головой, с хрустом разминая шейные позвонки. Сел прямо. Развернул усы в сторону гиганта. — Ладно, черт с моей репутацией! Поедешь ко мне.
Савушкин отрицательно помотал головой и промычал.
— Что-что? — не понял Лара.
— А как же Верунчик?
— А что такое «верунчик»? — Лара недоуменно взирал на банкира
— Верунчик — это моя жена. — угрюмо ответил тот.
— И каковы твои предложения? — американец уставился на него, нагнетая своими усами-сосульками тоскливую безысходность.
— Поехали ко мне! — обрадовался Савушкин возможности протолкнуть свою идею. — У меня дом. Большой. Места хватит. А потом, когда все это…
— Хочешь, я тебя огорчу? — Лара чувствовал себя премерзко, но иного выхода действительно не было. Этот зашифрованный агент должен до конца уяснить ситуацию. Боевую. Страшную. — У нас пятьсот тысяч баксов. Это приличная сумма. Я знаю случаи, когда убивали и за меньшее. И это кончится только в одном случае. Когда одна из сторон перестанет существовать в природе. Поэтому-то «все это» само собой не рассосется, как ты хотел сказать!
Он сделал паузу, давая возможность Савушкину покрыться испариной.
— Нет нужды объяснять, почему ребятки станут до мокроты в штанах искать пропавшие деньжата? — веско спросил Лара. Савушкин снова обречено замотал головой. — Конечно, кому охота отвечать за такое… Это, во-первых. А во-вторых, мы с тобой банальные «нежелательные свидетели»…
— Так я же номер запомнил! — просветлел ликом Савушкин. — Анонимный звоночек в милицию…
— Ага, — хмыкнул Лара. — И милиция на белых конях помчится в атаку на госбезопасность! Хотя, надо признать, вариант неплохой. Не в плане, что он нас спасает, а… просто мы можем это сделать так… между прочим. Пролетая, так сказать, над вашей территорией. Но нашу проблему этот шаг не решает, а даже наоборот… Теперь они будут уверены, некто не только выжил, но еще и гадит! И гадит, прошу заметить, прицельно.
— А если вернуть им деньги? — вдохновенно предложил Савушкин план «Б». — Вот, мол, ничего-то мы и не взяли…
— Угу! — одобрительно закивал головой Лара. — Мол, ребята, мы не только знаем, чем вы занимаетесь в лесу, но нам также доподлинно известно и кто вы такие!
Он покачал головой и сверкнул красноватыми с прожилками глазами:
— Боюсь, тогда от нашего банка просто ничего не останется! Они и не станут выяснять, кто это такой пронырливый, а просто взорвут его к чертовой бабушке со всем содержимым! А меня, как шефа безопасности, тогда уж точно уволят. — он заметно погрустнел. — Нет уж! Деньги, раз такое дело, оставим себе. Нашу с тобой судьбу они точно уже не испортят. Улучшить — могут, а вот испортить — некуда дальше! А чем целый банк мочить, пусть уж лучше тебя одного!
Он расхохотался своей несколько жестокой шутке, видя, как Савушкина снова пронзила дрожь.
— Да ладно тебе! Успокойся… Ты где живешь-то?
— Да на территории нового коттеджного поселка в Бутово. Южном. Недавно вот переехал…
Лара закрыл глаза. Долго не открывал. Выгнул спину, разминая на этот раз позвоночник. Посмотрел в окно.
— И где ж это такое понастроено? — спокойно, но как-то глухо спросил он, продолжая смотреть в окно на действительно бескрайние поля, в силу сегодняшней бесхозяйственности, заросшие густой травой и цветами.
— На юге Москвы. Кстати, очень хороший район. Все под рукой, великолепная инфраструктура. Говорят, Лужков весьма пристально следит за этим райончиком. Имеет большие планы…
— Он вообще большие планы имеет. — рассеяно вставил Лара. — И не только в отношении этого района… Я только не могу припомнить никакого Бутово в твоей банковской анкете — ни Южного, ни Северного, ни Западного, ни, даже Южного! А, голубь?
Савушкин виновато покосился.
— Я прописан по адресу тестя. Его же адрес и указал в анкете. А дом купил и живу.
— Понятно. И что же, целую комнату выделишь?
Савушкин даже подпрыгнул от радости:
— Весь дом отдам! — воскликнул он.
Лара нашел в себе силы ухмыльнуться:
— Нет, уж, спасибо! Не хочу, чтобы они меня за тебя приняли! А тебя обязательно выманят на Лубянку через твое непосредственное руководство, где ты и сгинешь по старой доброй русской традиции! — не упустил возможности подколоть американец. — И вообще, Дмитрий, в случае стрельбы и прочих осложнений я буду отчаянно отстреливаться, а не прикрывать тебя своим телом.
Савушкин молчал. Он переживал. Он и сам понимал, присутствие Лары в его доме способно поддержать его, Савушкина, дух, но не более. Ну, смогут они отразить лобовую атаку, хотя он тоже не верил, те, другие пойдут на такой примитив. Если это действительно его «коллеги», то у них масса возможностей, как заметил Лара, устранить его по-тихому. И, находясь в его доме, Лара только подставляет себя под удар. Савушкин видел, американец осознает это, и был благодарен за поддержку.
Лара же сидел, задумчиво подперев левой рукой подбородок, правая спрятана под отворотом бушлата, и наверняка, поглаживает пистолет. Смотрит в окно, только зрачки иногда убегают в сторону, зацепившись за мелькнувший за грязным стеклом крупный предмет. Брови насуплены на переносице, мешки под глазами, усы скорбно свесились к центру Земли. Грустные глаза, в которых отражаются чужие рощицы, неухоженные деревеньки, вдрызг разбитые дороги, нарезанные кривые квадратики огородов вдоль железнодорожного полотна, хмурые лица, враждебный народ…
На Киевском вокзале, шагая среди толпы, мешков, тычков, ругани и вони, Лара еле убедил своего друга прежде заехать к нему на Остоженку. Дома американец с наслаждением принял душ. Переоделся. Затем они провели заседание оперативного штаба и приняли решение, деньги целесообразнее оставить в тайнике здесь же. Долго мусолили идею, а не запереть ли их пока в сейфе в банке. Но с сожалением отказались от этой мысли, рассудив, когда те, другие, возьмут это дело в разработку, то приезд в выходной день одного ли Лары или же вместе с Савушкиным в банк, непременно вызовет ненужные подозрения и измышления. Оружие же было решено взять с собой. Ловко и сноровисто собрав небольшую сумку с личными вещами, Лара звякнул ключами взятого для него банком автомобиля. Он редко им пользовался, потому как до места работы от его квартиры было десять прекрасных минут прогулки утром и вечером, а вот сегодня самое время…
Сорок минут удалой езды по московским улицам и проспектам протекли в полнейшей тишине. Лишь однажды, слегка увязнув в «пробке» при выезде с Ленинского на кольцевую, Лара пробормотал вроде:
— А, может и впрямь купить там домик по соседству? Природа, говоришь… Как думаешь, хватит моей половины клада, а, господин дилер?..
…— Ты неплохо ориентируешься в Москве! — удивился Савушкин, изображая штурмана при подъезде к своему дому. — Не ожидал
— Я же работаю в этом городе! — буркнул Лара, отчего-то все больше мрачнея.
Они остановились возле двухэтажного красного кирпичного дома, спрятанного за высоким, в два ряда лакированных досок, забором с кровельным козырьком по верху. Пока Савушкин возился с массивными воротами, Лара вышел из автомобиля и огляделся. Тихая зеленая улочка с утопленными в глубине деревьев домиками, которые мог позволить себе не каждый «россиянин». Изредка прошелестит шинами «Мерседес» или фордовский «Таурус». Никакого намека на уродливые коммерческие ларьки, шум или грязь. Промелькнула стайка ребятишек на роликовых коньках. Не опасаясь попасть под колеса какого-нибудь дебила на «девятке» с непременными затемненными стеклами. В таких районах не бывает ни «девяток» с задранной на недосягаемую высоту «задницей», ни вообще машин старше двух лет. В таком районе не принято превышать скорость. В таком районе принято притормаживать, чтобы пропустить старушку через дорогу или детей в школу, не брызгая при этом слюной от негодования, не принято объезжает очередь на светофоре по тротуару. В такой район приятно возвращаться после работы. Правда, если ты работаешь начальником дилерского отдела…