Стояло чудесное погожее утро, мягкие перекаты полей ещё окутывал лёгкий туманец, и вокруг, насколько хватал глаз, не видно было ни души, и когда через несколько минут мы отъехали уже достаточно далеко от усадьбы, он вдруг соскочил с коня, приподнял меня крепкими руками и – о, негодник – пересадил в седле задом наперед! Тут я немного струхнула, боясь упасть, цепко вцепилась Хайналу в гриву, да и смешно было сидеть спиной к голове лошади! Однако Ферри успокоил меня и помог устроиться поудобнее.
– Вот так, Пепикем, а теперь откинься вороному на шею и немного полюбуйся, как в небе резвятся птички!
Я слегка откинулась назад, сообразительный конь устроил для меня прямо-таки настоящее ложе из своей шеи. Ощущение и вправду оказалось необыкновенным – ты движешься лицом вверх, подпрыгивая и покачиваясь, а над тобой воздух чертят юркие ласточки. Вдруг я почувствовала лёгкое дуновение ветерка на своих бёдрах, ноги у меня раскинулись по бокам скакуна. Не сбавляя скорости, Ферри закинул мне юбку! И прежде, чем я успела снова одёрнуть вниз лёгкую ткань, как уже сидела на чём-то твердом, и даже не успела опомниться, как это произошло! Я только почувствовала внутри себя шпору Ферри, и хотела, было, тихонько взвизгнуть, однако он замкнул мне уста пылким поцелуем! А потом Ферри чуть слышно прищёлкнул языком, и лошадь послушно перешла на лёгкую рысцу! Так красиво я редко еще в своей жизни сношалась, при каждом прыжке лошади Ферри глубже и быстрее проникал в меня своим шипом, мы совокуплялись не собственными усилиями, а исключительно благодаря скачке, и происходило это у нас в полной гармонии. Казалось, будто смышленая лошадка знает, что именно доставляет радость мне и её хозяину. Вполне возможно, она уже не первый раз ездила с Ферри на подобные «верховые прогулки»! На следующем повороте дороги – а скакали мы по аллее их высоких акаций – на меня накатило с такой интенсивностью, что, наверное, с седла во все стороны брызнуло! Ферри тоже откинулся назад и издал тихий ликующий возглас! Затем, остановив жеребца, он соскочил на землю, предоставил своему разгоряченному балуну возможность остывать в утренней прохладе и ждал, пока я немного приведу себя в порядок и отдышусь, а затем спустил меня вниз. Я предпочла бы сейчас броситься в зелёную траву на обочине дороги, чтобы продолжить любовную игру, предпочитая вести ее не в седле, однако он со смехом покачал головой и опять вскинул меня на лошадь, впрочем, на сей раз в правильном положении. Вскочив следом, он пришпорил коня. Потом обнял меня со спины и, расстегнув мне летнюю блузку, подставил мои груди дыханию свежего встречного ветра. Хайнал сейчас двигался шагом. Великолепно пахли деревья и близлежащие поля, мои соски напряглись под пальцами Ферри, а я ощущала крестцом, как сзади его шпора снова медленно наливается силой.
Мы наверняка представляли собой пасторально живописную картину, когда пустились в обратный путь: я с обнажёнными бёдрами, и Ферри, который, насвистывая весёлую песенку, держал мои груди в своих ладонях!
Дорогой нам повстречался пожилой венгерский крестьянин, так у него даже его длинная трубка изо рта выпала, пока он стягивал с головы куцую шапчонку перед своим помещиком! А спустя минуту я на него оглянулась и увидела, как крестьянин направился прямиком к зарослям акации, обнажив свой темно-коричневый штык, который он, не выпуская изо рта трубки, начал спокойно полировать! Таким образом, мы вызвали аппетит даже у старого человека. При этом ему наверняка было далеко за шестьдесят!
Да, мадьяры знают толк в совокуплении, в этом я имела возможность убедиться ещё раз тем же утром. Мы находились приблизительно в получасе езды до имения Эфалай, я снова по всем правилам сидела в седле как дама и только слегка придерживалась за своего кавалера. Как вдруг через дорогу перед нами прошмыгнула, совсем молоденькая, смуглая крестьянская девушка. Завидев нас, она с отчаянной пронзительностью взвизгнула, однако ускорить бег и быстро исчезнуть в поле на другой стороне дороги не смогла, поскольку тащила в подоле какой-то весьма крупный предмет, который основательно сковывал её движения. Внезапно она споткнулась, и из её фартука выкатилась гигантская дыня. Крайне испуганная, она покраснела, как маков цвет и, замерев на месте, с совершенно обалдевшим видом снизу вверх смотрела на помещика, который с весёлым присвистом попридержал лошадь.
– Чёрт возьми! Да это же нахальная, маленькая Бориска, дочь Иштвана. Она как сорока-воровка. Дынь у меня, конечно, предостаточно, однако...
С этими словами Ферри соскочил с лошади и сначала повёл себя строго с крестьянской девчонкой, которая, однако же, вскоре осмелела и держалась совершенно доверчиво. Ферри изобразил грозного сторожа, погрозил пальцем, показал на дыню и затем шлёпнул смуглянку по попке, произнеся при этом что-то такое, что заставило маленькую селянку покраснеть ещё гуще. Но теперь она утешилась окончательно и с дерзкой кокетливостью засмеялась Ферри прямо в лицо, а зубки у молодки, надо сказать, были точно как молодые кукурузные зёрна, такие же крупные и белые! Говорили они по-венгерски, я почти ни слова не понимала, но я-то знала своего Ферри! Они начали перешёптываться, девушка вздрогнула, приложила ладонь к щеке и посмотрела на меня наполненными таким ужасом глазами, что я громко расхохоталась. Ферри одной рукой обнял её за талию, другой – поднял её пунцово-красное лицо за подбородок и поцеловал девушку, а она стыдливо закрыла лицо передником. Ферри подмигнул мне и сделал просительный жест, у меня не было больше страха перед лошадью, лёгким шлепком я заставила Хайнала пройти вместе со мной несколько шагов дальше. Но потом я всё-таки оглянулась через плечо! Ферри всерьёз-таки занялся маленькой крестьянкой, но так, как это умел делать только он! Одной рукой он поддел её за упругую попку, приподнял от земли и, говоря что-то ласковое, начал покачивать девушку, та закрыла лицо ладошками, однако сквозь пальцы украдкой следила за тем, как Ферри другой рукой медленно извлекал свой насосный рычаг! И внезапно он через левое колено опрокинул её на спину, в хлеба! Она сопротивлялась и, мешая венгерские слова с немецкими, безостановочно повторяла:
– Не надо... не надо... ради бога!
Однако Ферри со звонким поцелуем вдавил её голову в колосья, в то время как его правая рука до конца подняла и без того уже взлетевшую вверх лёгкую юбчонку! Маленькая красотка была сложена так, что многие городские могли бы только пальчики облизать!
Бёдра и икры точно выточенные, изящное лоно, симпатично поросшее черными, как смоль кудряшками, и грудки точно два наливных яблочка! Теперь Ферри, уже наполовину лежавший на ней, просунул одно колено между её ногами, так что она не могла больше сомкнуть их, и медленно, непрерывно нашёптывая нежности и целуя, перекатился на неё всем телом. Тут страсть овладела соблазнительной похитительницей дынь, с коротким вскриком она, внезапно раскинув загорелые ноги, обхватила ими Ферри за бёдра и свела их у него на пояснице! Теперь Ферри произвёл натиск, и оба были настолько увлечены друг дружкой, что я смогла прекрасно разглядеть, как темные врата рая нашей малышки широко распахнулись и буквально одним жадным вдохом поглотили наконечник таранного инструмента. Несмотря на немалый вес Ферри, она выгнулась почти дугой и с такой судорожной силой сдавила его клещами ног, что лицо у него густо налилось кровью от напряжения. И миниатюрное, смуглое тело Бориски и твёрдые как сталь кавалерийские ягодицы Ферри, рельефно обрисовавшиеся под тонкой тканью штанов, заработали в поразительно согласном ритме. Ферри почти задушил свою маленькую любовницу поцелуями, а его сильные, загорелые руки едва не раздавили её небольшие грудки. Иногда во время их неистового обмена ударами мне удавалось увидеть их лица! Ферри кусал свой тоненький ус и нередко между двумя толчками бросал полный блаженства взгляд в мою сторону. Волосы на голове девушки вконец растрепались, чёрные пряди их беспорядочно упали на лоб, озорные глаза плутовки от сладострастия почти вылезли из орбит, а белые зубы скрежетали!