Позднее, когда мы остались одни, Густль, добрый мальчик, начал строить воздушные замки. Он-де намерен проявить исключительную старательность, с отличием выдержать экзамен и потом, уже дипломированным архитектором, женится на мне и переехать со мной и с ребёнком в Грац. Там он рассчитывал выбиться в люди, и мы поселились бы в чудесном собственном домике! Я не стала его разочаровывать, однако всё же заметила:
– Очень хорошо, мой маленький бурш! Будь усердным и не теряй веру во всё, что задумал! Но тебе было бы лучше позабыть Пепи! Жениться на мне ты не можешь! Я тебе совершенно не пара и только испоганила бы тебе жизнь! Знаешь, если ты прежде была такой, это рано или поздно непременно всплывёт на поверхность, и господин главный архитектор Грубер ничего не сможет с этим поделать! С ребёнком всё будет хорошо, а мы с тобой навсегда останемся милы друг другу? Договорились?
Тогда он поцеловал меня в лоб, и когда снова хотел, было, заговорить о том, что всё возьмет на себя, я заткнула ему рот крепким поцелуем!
Штеффи и весёлая, толстая и симпатичная акушерка – её звали Алоиза Шестак – позже в трудный час были рядом со мной. Я очень сильно страдала и боялась, однако Штеффи основательно и решительно отчитала меня:
– Эй, прекрати так орать! Ты не первая. Такое часто случается! Нас двое, мы девушки из народа и не должны быть такими же слюнявыми, как утончённые дамочки, которым для этого требуется санаторий и десять месяцев, чтобы в итоге родить потом какого-нибудь хлюпика!
И когда я лежала в родовых схватках и безостановочно скулила, она стирала у меня со лба пот и говорила:
– Да, Пеперль, через это надо пройти, тут тебе господь бог не поможет! Стисни покрепче зубы, тебе станет немного легче! Внутрь входит быстро, да вот наружу с трудом! Ну, скоро всё будет позади!
Когда появился ребёнок, я была почти без сознания, а когда снова пришла в себя, Штеффи стояла возле моей кровати и рапортовала:
– Поздравляю, госпожа супруга главного архитектора Грубера! У вас девочка! На кого она похожа, сказать пока невозможно, сейчас она выглядит как кусок мясного фарша!
И с этими словами она подала мне в руки крохотное красное создание, которое пищало, плакало и очень сердито кривило своё морщинистое личико! Это был мой ребёнок. Ну, а на следующий день появился Иги, которого буквально распирало от гордости! Довольно комично выглядит, как мужчина ведёт себя в комнате роженицы! Большой толстый Иги на цыпочках проскользнул в дверь, и, тем не менее, содрогнулась вся комната! Он положил мне на постель огромный букет орхидей, который наверняка обошёлся ему в сотню гульденов, поцеловал меня в лоб, и затем несколько минут сидел рядом с моей кроватью, потирая руки, поправляя воротничок и смущаясь. Когда ему показали ребёнка, он совершенно обезумел от гордости, пусть даже это оказалась девочка! Он вытянул губы трубочкой и слегка коснулся пальцем щеки малютки, как бы желая убедиться, что она настоящая!
Малютка проснулась и начала голосить, Иги погладил себя по лысине, пришёл в полное отчаяние и спросил:
– Ничего, надеюсь, серьёзного?
Потом положил мне на постель стопку бумаг, но у меня всё плясало перед глазами, поэтому Штеффи зачитала их содержание вслух. Иги купил мне дом, в котором я жила последнее время. Его нужно было оформить на имя ребёнка, несмотря на то, что в настоящее время он был ещё совсем маленьким. Впрочем, место для имени было ещё не заполнено! Таким образом, моя маленькая девчушка появилась на свет домовладелицей!
А после Игнаца пришёл Густль, который совершенно ничего не говорил, смотрел на дитя большими глазами, сидел на краю постели и держал меня за руку. Вечером, когда обоих «отцов» уже не было, Штеффи присела рядом со мной, и мы тихо поболтали немножко.
Штеффи сказала:
– Ну вот, ты теперь мать! Будьте любезны! Как же ты назовёшь будущую домовладелицу?
Я ответила:
– Знаешь, это ещё следует обсудить! А пока что она проголодалась!
Штеффи удивилась:
– Однако как же она сосёт! Приятного аппетита! Видишь, Пепи, твои титьки теперь пригодились и для чего-то другого, не всё же только давать их мужикам тискать. Да, да! Сейчас у тебя молочная ферма! Но ты не кручинься, они у тебя снова будут как прежде!
Я попросила:
– Не говори так громко, иначе она снова расплачется! А эта домовладелица, однако, капризна...
Штеффи согласилась:
– Так оно, похоже, и есть! Счастье тебе привалило, Пепи, счастье. И я от всего сердца желаю тебе удачи, можешь поверить мне! Ну ладно, не будем об этом, чтобы не сглазить. Но мы-то остаёмся прежними!
Я горячо воскликнула:
– Штеффи, я тебе одно клятвенно могу обещать! Моя девочка никогда не станет такой, какой была её мать! Я в полной мере сама испила эту чашу! Ей нет необходимости следовать по моим стопам, она выучится и потом выйдет замуж! Моя дочь станет дамой!
Штеффи рассмеялась на это и добродушно, но в то же время, подтрунивая, сказала:
– Ну, желаю этого и ей, и тебе! Однако нелегко оставаться дамой и порядочной женщиной, пока у мужчин есть их «похотунчики»! И совокупление, я думаю, совсем не скоро ещё выйдет из моды! Хочется надеяться, что она сумеет со временем стать порядочной! Но я бы на твоём месте не зарекалась, Пеперль! Знаешь ведь старую поговорку: «Яблоко от яблони недалеко падает!»
Продолжение следует в третьей книге Жозефины Мутценбахер «Пеперль – дочь Жозефины»