IV. СВОИ И ЧУЖИЕ
Незаметно пролетел июнь, кончался отпуск, и меня снова ждал зоопарк. Я, конечно, соскучилась по своим подопечным, да и беспокоилась о них. Лето — самое трудное время для зоопарка. Животным тяжело в клетках, вечно возникают проблемы с кормежкой, да и много посетителей, от которых гораздо больше вреда, чем пользы, — так считала я. Только в прошлом году погиб наш общий любимец — бегемот Тотоша. Школьники «развлекались» — бросили мячик в его раскрытую пасть, и бегемот задохнулся. А весной ребятки проткнули железным прутом бок винторогого козла. Бедное животное долго мучилось, ветеринар так и не смог его спасти.
Откровенно говоря, я ненавидела зоопарки, ненавидела саму идею, когда диких животных лишали самого главного в их жизни — свободы, обрекая их на убогое существование. Работая в зоопарке, я надеялась, что хоть как-то облегчу участь крылатых и четвероногих пленников.
Пришлось вызывать на дачу маму, которая с радостью готова была посидеть с внуком. Иногда на целый день приезжал бывший муж — пообщаться с сыном. Так что родственники невольно стали первыми, кто узнал о существовании Евы. Мама пришла в ужас.
— Ты с ума сошла, Эля! Тебе еще волка не хватало! Да он вас обоих съест, когда вырастет. Сейчас же избавься от него, отведи его к себе в зоопарк.
В тот день я чуть не поссорилась со своей мамой.
— Никуда я ее не поведу. Тем более в зоопарк. И вообще, я уже давно взрослая.
— Взрослая! Подумай хоть о ребенке, если о себе не думаешь! То-то взрослая, видно — как себе жизнь устроила. Вместо мужа она волка в дом привела! Ветер у тебя в голове. У других все как у людей, а у тебя…
— Ну вот, опять ты завела свою любимую песню. Мне уже двадцать шесть лет, мама, и я сама могу распоряжаться своей жизнью.
Мы бы так и спорили, если бы не прибежал Руслан вместе с Евой.
— Бабушка, бабушка, смотри, какая моя молчица! Она меня любит, и я ее тоже! — мальчик обнял Еву, а она радостно лизнула его в нос. Но заметив незнакомого человека, она насторожилась, взгляд мгновенно сделался пристальным и внимательным.
— Ишь, как смотрит, — удивилась мама, — Даже хвостом не вильнет.
— Мама, волки не умеют вилять хвостом, — сказала я.
— Да, молчицы хвостами не виляют! — радостно подтвердил Руслан.
Мама лишь устало и обреченно махнула рукой:
— Ох, Эля, наплачешься ты еще с ней…
Бывший муж, Радик, тоже не проявил восторга, увидев Еву.
— Делать тебе что-ли нечего, Элька? А если ребенка тронет, когда вырастет? Где у тебя гарантии, что она не будет опасной?
— Я уверена, что Ева нас никогда не тронет.
— Эх ты, экспериментатор! Только почему на собственном ребенке? Вон, езжай в заповедник и изучай там волков. А ребенка оставь у меня и у моих родителей.
К тому же Радика очень задевало, что Ева была к нему совершенно равнодушна. Она позволяла себя гладить, охотно хватала мясо из его рук, но никогда не проявляла той бурной радости и нежности, которые она выказывала, когда играла с Русланом или общалась со мной.
Неизвестно как, но скоро о существовании волчонка узнали соседи по даче.
Как-то на платформе меня остановила соседка тетя Ляля.
— А что, Эльвирочка, у вас правда настоящий волк? — глаза соседки были почти круглыми от ужаса и негодования.
Я попыталась было уйти от ответа, но тетя Ляля вцепилась в меня:
— Алла сакласын*, дочка, убери его поскорее! Все соседи боятся, у нас дети, внуки. Никто уже и на аллею не выходит. Да ведь у тебя у самой маленький ребенок. Ты что, совсем головой не думаешь?! Охранник наш, Володя, говорит, пристрелит, если где увидит! Ты ведь не в лесу живешь, среди людей!
«Людей ли?» — горько подумалось мне. — «Откуда столько ненависти? Немотивированной, изначальной? Откуда этот страх перед маленьким и безобидным зверьком? Неужели из сказки о Красной Шапочке?»
К счастью, электричка подошла вовремя, и мне удалось скрыться от назойливой соседки.
Только одна Ева, да еще, пожалуй, и Руслан, не знали и не догадывались о кипящих вокруг нее спорах. У Евы появился новый друг — соседский котенок Васька. Это был уже подросток, типичный, полосатый, отчаянный хулиган.
Сначала Васька принял Еву за собаку, и с характерной для кошек напыщенностью и презрением начал шипеть, выгибать спину и урчать, готовый, однако, в случае нападения тут же прыгнуть на дерево. Однако маленькая волчица встретила незнакомца с такой простодушной радостью и с такой доверчивой веселостью, что озадаченный котенок смутился, замолчал и позволил Еве приблизиться к себе. Их носы встретились — мокрый черный нос Евы и маленький темно-коричневый и тоже мокрый носик Васьки. «Ты мне друг, давай играть!» — весело улыбалась волчица, высунув розовый язык. Круглые васькины глаза сощурились, в них погасли огоньки настороженности и злобы, и на дружеский толчок Евы Васька ответил высоким прыжком. И началась веселая игра!
Ловкий и уверенный котенок встретился с достойной соперницей. Они подкарауливали друг друга и нападали: Васька откуда-нибудь сверху, как настоящая рысь, а Ева — из засады. Ева ловко прятала голову от когтей котенка, и, поворачиваясь к нему боком, успевала схватить его за горло. Васька был обескуражен. Волчонок несомненно превосходил Ваську по ловкости и быстроте. Они носились по саду и боролись до изнеможения. Даже котенок высовывал свой язычок и валился на бок, часто дыша. Иногда они лежали вместе: и волчонку и котенку было приятно ощущать рядом с собой теплое, живое существо. Вот только к своей миске Ева ни за что не подпускала друга, тут уж она забывала про всякую дружбу. Ева научилась рычать страшным свирепым рыком, и у Васьки всегда хватало благоразумия не подходить к ней близко во время еды, иначе он смог бы узнать, что такое настоящие волчьи зубы.
Чем взрослее становилась Ева, тем сильнее и чувствительнее для кота были укусы во время их игр. И все труднее удавалось Ваське увернуться от ее зубов.
Васька, конечно, не мог предполагать, что своей дружбой с волчонком он спасет жизни многих своих соплеменников. Ева станет взрослой, но помня о Ваське, она никогда не тронет кошек — ее друзей…