VII. В НЕВОЛЕ
Когда Чел обнаружил, что в его собственном доме появилась еще одна собака, он очень удивился и пришел в страшное волнение. Как?! — значит, хозяева больше не любят его! Чел с детства очень ревновал своих хозяев ко всем остальным собакам. Когда он был маленьким щенком, на его глазах Наташа погладила соседского пса Карая. Тогда, не разбирая, кто старше и сильнее, маленький Чел бросился на Карая и был им сильно покусан. С тех пор прошло два года, а Чел все еще помнил тот неприятный для него эпизод. И хотя он был вполне добродушным и без причины никогда не лез в драку, именно Карая он продолжал ненавидеть всем сердцем. Теперь уж Карай, которого Чел намного перерос, старался не попадаться Челу на глаза. Они были соседями и были врагами. У Карая друзей было много — все деревенские голосистые разномастные псы и шавки. И только в стае вместе с ними Карай становился смелым. Чела никогда не выпускали за ворота, и он давно привык к одиночеству. Правда иногда к нему привозили из города симпатичных овчарок, и Чел был известен в кругах любителей собак, как производитель породистого потомства.
Чел почти что сразу почувствовал, что-то несобачье в странном серо-рыжем звере, который на первый взгляд был похож на овчарку. Собака оказалась дамой. И какой красивой! Чел, несмотря на мучившие его подозрения и ревность, влюбился в незнакомку с первого взгляда.
Он был слишком молод, и, конечно, не подозревал, что в мире существуют волки, которых должны ненавидеть все собаки.
Ева в беспокойстве и тоске металась по своему просторному вольеру, когда увидела огромного черного пса с высоко стоящими ушами. Она насторожилась, зная уже, как реагируют на нее все собаки. Пес подошел к сетке вплотную и просунул сквозь решетку свой большой нос. Ева тоже приблизилась к нему, и их носы соприкоснулись. Волчица уже готова была дать незнакомцу отпор, уже дрогнули ее губы, но тут пес вдруг завилял хвостом и взвизгнул, всем своим видом выражая участие и благосклонность. Незнакомец был гораздо крупнее и выше волчицы, а вел себя как маленький щенок. Ева, которая всегда прекрасно определяла возраст собак, видела, что этот пес старше ее, но от него исходила не угроза, а какая-то мягкая, нежная сила — такое ощутила Ева впервые в своей жизни. И она смутилась, не зная, как же она должна себя вести с этой собакой. Вообще, после многочисленных стычек с собаками она стала много сдержаннее. Впрочем, отношения с этим черным псом Еву интересовали мало. Она была лишь благодарна ему, что он не набросился на нее с остервенелым лаем, что ей не приходится защищать себя и обороняться. Ей и без того было несладко. Она была в чужом месте, в клетке, какие-то малознакомые люди подходили к ней и кормили ее, а ее любимых людей, людей из ее стаи — Эли и маленького человечка Руслана — не было…
Так прошло несколько дней. И все эти дни волчица угрюмо лежала в углу вольера и не отрываясь смотрела на ворота. Когда кто-нибудь открывал их, она вскакивала, почти уверенная в том, что это пришли за ней. Но ни Эли, ни Руслана не было.
Зато Чел все время вертелся возле ее вольера и всем своим видом показывал, как он рад ее присутствию.
— Смотри, Володя, как наш дурачок радуется! Удивительно, ведь Эля говорит, что все собаки ненавидят Еву, — сказала Наташа, когда они подошли к вольеру.
— Это только наш на такое способен. И потом, он все же кобель, а она — сучка. Хорошо, что они поладили. Что бы мы делали, если бы Чел не принял ее?
— Мама, а когда мы выпустим Еву погулять во двор, — спросила Даша, — Мне ее жалко, она такая грустная!
— Она грустная потому, что нет тети Эли. Но ничего, привыкнет постепенно. Посмотрим, как она будет себя вести. Может, и выпустим погулять.
— Дай-ка я зайду к Еве, попробую ее погладить, — вдруг сказал Володя, — Если она нас полюбит и привыкнет к нам, то все проблемы решатся.
— Может не нужно пока? Все-таки волк.
— А ты видела, как она ласкается к Эле? Она же ручная.
И Володя зашел в вольер к Еве, держа в руках большой и сочный мосол.
Если бы Ева была не волком, а собакой, то она конечно же завиляла бы хвостом и дала бы себя погладить человеку, так хорошо знакомому ей. Но Ева не была собакой.
Она не шелохнулась, продолжая лежать так же, как лежала, но Володя, еще не успев подойти к ней, вдруг остановился. Что-то было во всем ее облике такое, что останавливало его, парализуя волю и внушая какой-то дикий животный страх. Кого-кого, а собак Володя никогда не боялся. Всю жизнь у него были собаки, приходилось ему работать и на собачьей площадке инструктором. И каждая, даже самая свирепая собака была ему понятна, он всегда знал, чего можно ожидать от нее. Но эта волчица, лежащая перед ним сейчас, коварная, загадочная, непонятная! Володя не знал, что она предпримет — то ли приласкается, то ли бросится на него.
Он попятился назад. И в ту же секунду волчица молчаливо метнулась к нему. Ее клыки клацнули о сетку.
— Боже мой! — вскрикнула Наташа, — Какой ужас!
— Я сам виноват, — смутился Володя, — не нужно было к ней лезть.
— Боже мой, как Элька с ней жила!? Это же опасно! А ребенок!? Я не думала, что она такая злобная. Я очень беспокоюсь за Дашку. А что, если волчица как-то выберется из клетки?
Чел, с виноватым видом сновал между хозяевами и вольером, не понимая, что же случилось, и почему все так расстроены. А Ева молчаливо металась из угла в угол, по-прежнему не выпуская из вида ворот. Она все ждала, что они вот-вот откроются, и появится Эля, и заберет ее отсюда… Нет, Ева не имела ничего против этих людей — она знала, что это были друзья Эли и Руслана. И когда Володя зашел в ее вольер и хотел к ней подойти, она вовсе не собиралась причинять ему зла — просто хотела прыгнуть, толкнуть его носом, может быть, легонько стукнуть оскаленными зубами. На волчьем языке это предупреждение. Спокойное дружеское предупреждение.
Однако, если Эля и Руслан всегда понимали ее, ведь они были из ее стаи, то эти люди, как и все остальные — восприняли это только как агрессию, как опасность.
Ну а Чел, добрый покладистый Чел, к которому Ева уже прониклась невольной симпатией, конечно, ничего не мог объяснить своим хозяевам. Он только переживал и за них, и за волчицу.