VI. БЕЗ ЕВЫ
Володя был самым близким другом моего мужа Радика. Они учились в одном классе, потом — в университете. Почти одновременно они женились, и, как это часто водится, стали дружить уже семьями. Мы с женой Володи Наташей тоже сразу подружились. Почти в одно время у нас родились и дети — Руслан и Даша. Общались в то время мы много и часто: ездили в лес на шашлыки, отмечали праздники и дни рождения, занимали друг у друга деньги, обсуждали фильмы и книги. Потом Володя ударился в бизнес, дела у него пошли очень удачно, и вскоре семейство Семеновых обзавелось сначала подержанной, а затем уже новенькой иномаркой. Радик продолжал с упоением играть на своем саксофоне. Мы с ним как-то не думали о деньгах. Через некоторое время Володя поменял свою однокомнатную квартиру на трехкомнатную, Наташа ушла с работы и сделалась счастливой домохозяйкой. К этому времени мы с Радиком развелись, но это никак не повлияло на нашу общую дружбу. Только теперь мы приходили к Семеновым по отдельности. Радик — со своей новой женой. Руслан подружился с Дашей. Еще через некоторое время Володя купил в деревне за Волгой большой дом и перестроил его в великолепный коттедж — с холлом, гостиными, спальнями, туалетами и даже камином. Наташа, которая обожала покой и тишину, переехала туда из городской квартиры вместе с Дашей и Челом. Чел был немецкой овчаркой редкостной красоты и стати. Во-первых, он был переростком — по сравнению с другими овчарками он казался просто огромным. Привезенный из Германии, с отличной родословной, Чел считался одной из лучших овчарок в городе, и хотя еще был совсем молод, успел получить на выставках пару золотых медалей. Настоящее имя Чела было очень сложным — Кассиус Челти оф Кэрраней. Никто из его домочадцев не мог запомнить это имя. «Он у нас совсем как человек!»- с гордостью говорили о нем Семеновы. Человек, Человек — так они его и называли. Постепенно он стал просто Челом. Мне он очень нравился, хотя именно к овчаркам я никогда особенно не тяготела, мне нравились собаки других, более экзотических пород — бультерьеры и питбультерьеры. Но Чел, со своей могучей, удивительной красоты линий головой, умнющими глазами, черной блестящей спиной и красно-рыжим подпалом, широкогрудый, а главное — очень высокий и крупный — вызывал у меня неподдельное восхищение. К тому же Чел был надежным и бесстрашным. С ним можно было спокойно оставлять Наташу одну в деревне, и Володя был уверен, что ничего плохого не случится. Володя провел в коттедж телефон и теперь иногда оставался ночевать в городе. Дела в его фирме шли прекрасно, но удачный бизнес съедал практически все его время.
Теперь я приезжала в гости в это новое сверкающее великолепие. Но больше всего мне нравился не сам дом, а уютная и тихая деревня, раскинувшаяся на берегу реки, лес неподалеку, и поля, расстилающиеся вокруг. И еще то, что ни эта роскошь, ни большие деньги, ни машины и шубы — не разрушили нашей дружбы.
Именно Наташа и Володя были единственными, кто воспринял появление Евы с восторгом. Они оба любили животных так же самозабвенно, как и я, а Наташа мечтала завести собственную лошадь. Когда они узнали о появлении волчицы, то искренне позавидовали мне. Они были в курсе моих тревог. Судьба Евы волновала их, они переживали за нее. Как-то, во время одной из посиделок, Володя сказал мне:
— Если будет невмоготу, мы с удовольствием поможем, мы возьмем Еву, у нас ей будет хорошо!
И вот теперь я вспомнила тот давний разговор. Я решила, что поеду к Семеновым в ближайшую субботу.
В речной порт мы с Русланом приехали пораньше. С трудом втиснувшись в маленький пароходик, наконец-то перевели дух. Весь пароход был забит дачниками, которые тащили корзины и сумки-каталки, чтобы наполнить их доверху своим нехитрым урожаем, и потом, обливаясь потом и толкаясь, тащить свое добро в город. Дачники везли с собой на воскресные дни собак и кошек. Коты нервно жмурились и мяукали, между собаками в тесноте то и дело вспыхивали коротенькие перепалки: то черный пудель лаял на таксу, то молодой доберман никак не мог подружиться с лохматой собачкой неизвестной породы… Но у меня в этой веселой воскресной суете на душе становилось все тяжелее и тяжелее. Никогда не смогу я вот так беззаботно ехать вместе с Евой в этой веселой толпе… Ева чужая этим людям, этим собакам, этому пароходу. Она, Ева, пришла бы в ужас от этих гудков и дыма, от шума мотора и плеска волн. Вот и сегодня она осталась дома, такая печальная и все понимающая. Даже не подошла к двери, а лежала в своем углу и внимательно, грустно следила, как мы с Русланом собирались.
Стояли последние и по-летнему жаркие дни августа. Но солнце уже начинало припекать только к полудню, волжская вода остывала. Пахло свежестью и тиной, а еще тем печальным, почти неуловимым запахом ранней осени — то ли дымом костра или дальних лесных пожаров, то ли уставшей землей и сухим сеном, спелыми травами и перезревшими яблоками. Лениво и по привычке за пароходиком летели чайки.
Дом Семеновых стоял на краю деревни, почти на обрыве. Сразу за огромным вишневым садом начинался дубовый лесок. Если Наташа с Володей согласятся, здесь вскоре придется поселиться Еве. И я, приближаясь, осматривала дом, забор, сарай и ворота с особой придирчивостью.
Стоило нам постучать в ворота, как дом ожил, словно бы налетел на гостей, суетливый и шумный: залаял и радостно завилял хвостом Чел, Дашка, увидев Руслана, завизжала от радости и сразу потащила его куда-то в сад, Володя, который возился с мотором, включил музыку на полную громкость, а Наташа, спускаясь с лестницы, тоже кричала, возведя руки:
— О-о, кто к нам приехал! Элька! Молодчина!
— А мы как раз купаться едем! — улыбался Володя.
— Купаться! Купаться! — кричали и прыгали дети.
— Да вода ж холодная? — попыталась было отвертеться я, но уже чувствовала, как беззаботное веселье, которое почти всегда царило в доме Семеновых, охватывает и меня, и все мои проблемы и печали начинают казаться решаемыми и не такими уж трагическими.
Веселый пикник растянулся на весь день: сначала купались на дальнем пляже и вода показалась всем действительно теплой; потом поехали в заброшенные сады за яблоками, потом решили заехать в соседнюю деревню и посмотреть, как там реставрируется церковь. Дома Семеновы тут же затеяли шашлыки, и лишь под вечер, когда мы, разморенные, объевшиеся и усталые сидели на балконе и пили чай, я будто бы очнулась и вспомнила, зачем я сюда приехала.