Если бы предположение Элькина оказалось верным, мы должны были бы иметь в Австралии ситуацию, сравнимую с ситуацией в Центральной Азии и Сибири. Но, опять же, это не значит, что совокупность обрядов, верований и оккультных техник австралийских знахарей была создана под индийским влиянием. Архаическая структура большинства этих ритуалов и верований очевидна. Более того, австралийский знахарь стоит в центре наиболее сакральной, то есть старейшей религиозной традиции своего племени. Его «магические трюки» — архаического типа, и большинство из них практикуется шаманами и колдунами других примитивных культур, где трудно предположить индийское влияние (например, в арктических зонах и на Огненной Земле).[312] Мы удовлетворимся, только коротким описанием одного из этих «трюков», а именно «магического шнура».[313] Мы приводили пример знахаря вирадьюри, который использовал магический шнур, чтобы забраться на небо. Согласно информации, собранной Берндтом, шнур дал Байаме, он «впел» его в тело новичка. Во время инициации или перед собранием полностью посвященных (инициированных) мужчин доктора демонстрировали свои силы «выпеванием» шнура; лежа на спине под деревом, они вытягивали из себя шнур «так, как паук вытягивает из себя нить паутины, и взбирались по нему, перехватывая его руками и достигая вершины дерева». Они затем «посылали» шнуры на соседнее дерево и «проходили» к нему по воздуху.[314]
Магическое представление, свидетелем которого был знахарь вирадьюри во время своей инициации примерно в 1882 г., включало хождение по огню и подъем по магическому шнуру. В этом случае «умный человек» из племени вонгаибон лег на спину у ствола дерева и «выпел» свой шнур; шнур поднялся прямо вверх, и знахарь полез по нему, долез до вершины, где, на расстоянии примерно сорока футов[315] от земли, было гнездо. «Пока он лез, он был все время в одном положении — голова откинута, тело вытянуто, ноги в стороны и руки в стороны — так же, как когда он «выпевал» свою веревку. Он залез в гнездо и сидел там, махая руками людям внизу. Затем он спустился так же, как паук по паутине, спиной к земле. Когда он отдыхал на земле, было видно, как шнур опускается вниз и уходит в его кишечник».[316] Подобные «трюки» известны также и в других примитивных обществах. Например, шаман она, одного из племен Огненной Земли, владеет «магическим шнуром» длиной почти в три метра, который он достает изо рта и который мгновенно исчезает, когда он проглатывает его.[317] Как мы утверждали в предыдущем исследовании, такие магические подвиги можно сравнить с «фокусами с веревкой», которые проделывает факир. В самом деле, два составляющих элемента трюка с веревкой, а именно, лазание помощника мага по веревке и расчленение его тела, встречаются совокупно в традициях австралийских знахарей. Важность этих трюков очевидна: они иллюстрируют оккультные силы знахарей, их способность переступать пределы «этого мира» и действовать как сверхъестественные существа или мифические герои. То, что знахарь взбирается на вершину дерева по «магическому шнуру», — «доказательство» способности знахаря подниматься в небо и встречаться с высшими существами.
Знахари и Змея-Радуга
Введение кварцевых кристаллов или других магических субстанций (перламутровых раковин или «духов змей») в тело будущего знахаря, похоже, является панавстралийской идеей, связываемой с магической практикой. Владение такими субстанциями «совершенно необходимо, так как силы знахаря связаны с ними и передаются через них».[318] На самом деле, поглощение таких субстанций считается равноценным мистическому «превращению» тела знахаря. В некоторых юго-восточных племенах считается, что кварцевые кристаллы падают с небесного свода. Они в каком-то смысле «затвердевший свет».[319] Почти повсеместно на юго-востоке и юго-западе Австралии кварц ассоциируется с небесным миром и с радугой.[320] Жемчужные раковины также связываются с представлениями о Змее-Радуге, т. е. в сущности ассоциируются с небом и водами. Иметь в собственном теле такие субстанции в конечном итоге означает принять в себя мистическую суть небесных высших существ или преимущественно космического божества, Змеи-Радуги.
В самом деле, в значительном числе племен считается, что знахари получают свои силы от Змеи-Радуги.[321] Согласно ранним описаниям, жители района Брисбена верили, что кварцевые кристаллы изрыгаются Змеей-Радугой: «знахари знали, куда нырять за ними, т. е. туда, где кончается радуга».[322] Знахари каби, одного из племен Квинсленда, получают от Змеи-Радуги не только кристаллы, но и «магический шнур».[323] Мэтьюз сообщал, что знахарь, по верованию вирадьюри, может пойти и встретиться со змеем Вави, «который ведет его в свое убежище и поет ему новую песню для корробори». Знахарь репетирует до тех пор, пока не выучит песню, затем возвращается и учит своих соплеменников петь и танцевать.[324] У племен лунга и дьяра, в Холлз Крик Дистрикт, знахаря «делал» Кулабел, Змея-Радуга, который «убивал» претендента, когда тот купался в источнике. Человек становился больным и сумасшедшим, но в конце концов получал магические силы, которые ассоциировались с кварцевыми кристаллами.[325] Для унамбал источник сил знахаря — Унгуд. Во время сна душа претендента уносится к Унгуду, и он получает кристаллы от подземного Змея.[326] У унгариньин призвание и сила знахаря даруются Унгудом или, в некоторых случаях, небесным героем Валангала.[327]
Функции и престиж знахаря
Теперь мы видим, что с помощью инициации достигается «преобразование» человеческого естества посвящаемого. Он «умирает», и его кости и плоть очищаются или заменяются, а тело его наполняется магическими субстанциями; он летит в небо, ныряет под воду или уходит под землю, чтобы встретиться со сверхъестественными существами, героями-предками или призраками; наконец он возвращается к жизни — радикально «измененным» существом. Между прочим, он теперь, онтологически и экзистенциально, ближе к первобытным существам, чем к своим собратьям. Он не только может видеть, встречать этих существ, обычно невидимых и недостижимых для простых смертных, но и ведет себя как один из них, точно как тот, кто инициировал его или дал ему таинственные, сверхъестественные силы. Как и первобытные существа, знахарь может теперь летать, исчезать и появляться, видеть духов живых и умерших и т. д.
Благодаря своему «преобразованию» знахарь одновременно живет в двух мирах: в реальном мире своего племени и в священном мире начал, в котором первобытные существа жили и действовали. По этой причине знахарь преимущественно исполняет роль посредника между своим племенем и героями его мифической истории. Лучше, чем другие члены племени, он может восстанавливать контакт со Временем Сновидений и таким образом обновлять этот мир. И поскольку он может по своей воле возвращать мифическую эпоху начал, постольку он может «видеть во сне» новые мифы и ритуалы. Такие новые творения в конце концов вводятся в религиозную традицию племени, но они не носят печати личного новшества, поскольку принадлежат к тому же первобытному, вечному источнику Времен Сновидений.
312
Наоборот, я уже указывал на заметные сходства между медицинскими идеями и практикой австралийских знахарей и знахарей в племенах аборигенов Индии.
313
Я обсуждал эту проблему в статье: Mythes et symboles de la corde. — Eranos-Jahrbuch, XXIX (1961), перепечатано в моей книге: Mephistopheles et l’androgyne (Paris, 1962), p. 200–237 (= Cordes et marionnettes). К сожалению, в английском переводе [Mephistopheles and the Androgyne (New York, 1965), p. 160–188], цитаты на английском не всегда воспроизведены с оригинальных текстов, а переданы на основании французского перевода.
314
Berndt, Wuradjeri Magic, Part I, p. 340.
315
Приблизительно двенадцать метров (прим. перев.).
316
Ibid., p. 341–342. Элькин приводил эти примеры, пользуясь полевыми заметками Берндта, в книге: Aboriginal Men of High Degree, p. 64–65.
317
См. Е.Lucas Bridges, The Uttermost Part of the Earth (New York, 1948), p-248 ff.
318
Elkin, The Australian Aborigines, p. 304.
319
Eliade, Mephistopheles et l’androgyne, p. 24 ff. Данные старинных источников о кварцевых кристаллах собраны и проанализированы Моссом [Mauss, L’Origine des pouvoirs magiques, p. 136, n. 1; 137, n. 3; 139 ff.].
320
Cм. Elkin, Aboriginal Men of High Degree, p. 43 ff.; cp. также с. 93, 98,103 и 107 о роли кварцевых кристаллов в создании знахаря.
321
A.R.Radcliff-Brown, The Rainbow-Serpent Myth of Australia. — Journal of the Royal Anthropological Institute, LVI (1926), особенно с. 19 (Квинсленд) и с. 24 (племя какаду, Северная Территория); idem, The Rainbow-Serpent Myth in South-East Australia. — Oceania, 1, 1930, p. 342–347; A. P. Elkin, The Rainbow-Serpent in North-West Australia. — Oceania, I, 1930, p. 349–352 (район Форест Ривер, племя карадьери и т. д.); idem, Aboriginal Men of High Degree, p. 144; etc.
322
Radcliff-Brawn, The Rainbow-Serpent Myth of Australia, p. 20; ср. выше, коммент. 292.
323
Дж. Мэтьюз, процитированный Рэдклиффом-Брауном: The Rainbow-Serpent Myth of Australia, p. 20–21.
324
Radcliff-Brown, The Rainbow-Serpent Myth of Australia, p. 21.
325
Elkin, The Rainbow-Serpent in North-West Australia, p. 350; idem, Aboriginal Men of High Degree, p. 138 ff.
326
A.Lommel, Die Unambal: Ein Stamm in Nordwest-Australien (Hamburg, 1952), p. 42 ff.
327
H. Petri, Sterbende Welt in Nordwest-Australien (Braunschweig, 1954), p. 250 ff.