— Где вы провели сегодняшнюю ночь, фройляйн Данич? — откуда-то издалека доносится мужской голос. Спрашивает другой, стоящий сбоку, но сил повернуться нет. — Вы понимаете меня? Может, вам требуется переводчик?
— Да, я говорю по-немецки, — невпопад заторможенно отвечает Лиза. — Но лучше пусть кто-нибудь переводит.
Голова женщины мертво покачивается в ладони мужчины. Русые локоны ползут со лба, открыв вытаращенный неживой глаз.
— Где вы провели сегодняшнюю ночь? — повторяют вопрос по-русски.
Голос прилетает из какой-то совсем уж мутной дали.
— Я была на дискотеке «Бульдог».
— Это семьдесят километров от Майнца. Вы ездили на своей машине?
— Нет, брала у мамы.
— Ваша мать принимала транквилизаторы или седативные лекарства?
Голос кажется безликим и нудным, как жужжание осенней мухи. Лиза хочет отогнать ее, но тело будто облито липкой патокой, руки не слушаются.
— Я не знаю. Я только сегодня, вернее, вчера прилетела. Когда вместе жили в Москве, да, пила снотворное.
— Какие лекарства она еще принимала, вы знаете? Фройляйн, вы меня слышите? — продолжает донимать мужской голос.
Мужчина осторожно опускает голову женщины. Она скатывается набок, и теперь на Лизу смотрят оба мертвых глаза. Лицо женщины перекошено судорогой, разлепленные губы обнажают ряд идеальных белых зубов.
Мужчина тоже смотрит снизу вверх, в усталых глазах тускло бликует свет галогенных лампочек.
— Ей прописали гормональные. Какие именно, не знаю.
— Где ваша мать хранила лекарства?
Лиза удивлена вопросом.
— Лекарства следует хранить в холодильнике, — заученно отвечает она.
Мужчина, сидевший на корточках, тяжело уперевшись в колени, со стоном выпрямляется.
Задает вопрос по-немецки.
— У вашей матери были проблемы со зрением? — переводит нудный голос.
— У нее дальнозоркость. Плюс пять.
Мужчина выслушивает перевод. С треском сдирает с рук перчатки.
Полные губы его шевелятся. Лиза слышит, как сквозь вату, резкие звуки чужой речи.
— Вам лучше пройти в другую комнату, фройляйн, — где-то близко звучит голос переводчика.
Лиза поворачивает голову. А комната, стены, яркие квадраты окон продолжают вращаться, все быстрей и быстрей…
— Глупая смерть. Сослепу перепутать «Седнокарп» с седативным, такое только моя мамочка могла учудить!
— Извини, я не медик. Что бывает в таком случае?
Лиза покрутила пальцем у виска.
— Крышу сорвет. А на фоне климакса может быть все что угодно. Где тонко, там и порвется.
— Инсульт? — попробовал угадать Максимов.
Лиза закусила губу. Кивнула.
— Может, сменим тему? — предложил Максимов.
Лиза опять кивнула.
— Да, хватит похоронной мути! Надо определяться и жить дальше.
— Либо своей тропинкой по лесу, либо по левой полосе с мигалкой? — подсказал Максимов.
Лиза, вздрогнув, повернула к нему лицо.
— Карина растрепала? — Улыбка далась ей нелегко.
— Ну, подушками с ней драться не надо. Формулировка авторская, а проблема общая.
— Я эту проблему решила. А вы?
— Не понял?
Лиза загадочно улыбнулась.
— Неужели вы такой наивный?
— Получается, да.
— О-хо-хох, — вздохнула Лиза. — Как вы думаете, о чем все гадали на похоронах? — После паузы она сама ответила: — Как скоро вдова заведет себе официального любовника и как Карина распорядится своей долей наследства.
— Это дело Карины. — Максимов сознательно не стал лезть в интимную жизнь вдовы.
— Не-а. — Локоны на голове Лизы качнулись, две прядки лизнули щеки. — Завещания я не читала, но и так ясно, что Карина — единственный наследник, достигший совершеннолетия. Брату нет шестнадцати. Остаются только Карина и ее мама. Контрольный пакет акций у них. Сейчас либо совет акционеров выкупит пакет, либо дамы срочно найдут мужика и посадят во главе совета. Есть промежуточный вариант — мужика им находят.
«Есть еще один промежуточный вариант — им находят мужика со снайперской винтовкой», — мысленно добавил Максимов.
— Круто, согласитесь. Просто Сидни Шелдон, — не остановилась на достигнутом Лиза. — Так что определяйтесь. Да, вы в курсе, что у Карины имеется официальный жених? Мальчик нашего круга, с хорошим образованием, набирается опыта в аудите Газпрома. Перспективный мальчик. Но лично я ставлю на вас. Знаете, почему?
Она покосилась на Максимова, но ответа не дождалась.
— Вы — хищник. И даже не пытаетесь это скрыть.
— И все? — с иронией спросил Максимов.
— Разве мало?
Лиза, газанув на повороте, круто выбросила машину с грунтовки на шоссе — сразу в левый ряд. Ударила по рычагу коробки передач, до отказа вдавила педаль газа.
Ускорение вдавило Максимова в кресло. Ветер пронзительно завыл в оконной щели, острой бритвой полоснул по щеке к виску.
Мимо мелькнул кузов трейлера. Салон залил яркий свет фар. Водитель оглушительно рявкнул вслед клаксоном. Лиза вскинула над плечом оттопыренный указательный палец.
Потом им же нажала кнопку на панели.
Справа от руля вспыхнуло колечко лунного цвета, запульсировало в такт ударившей из динамиков музыке. Тягучий, надсадный рок залепил уши. Брутальный «Раммштайн»[13] начал свой железный марш.
— Вот так, как Рикки и Мелори[14], — звонкий голос Лизы перекричал вой ветра и рев гитар.
«Не хе-хе себе! — усмехнулся Максимов. — Подросли девочки».
Карину он научил пружинной готовности к выстрелу. Сможет ли Лиза, эта барышня с капризным профилем, как на пушкинских почеркушках, убить, если потребуется? Не раздумывая ни секунды и не изводя себя потом годами?
«Да», — услышал он в вое ветра.
«Да», — согласился Максимов.
Лиза, знала она это или нет, относилась к проклятому племени прирожденных убийц.
Дикарь
В салоне машины громыхал «Раммштайн».
Дикарь в голос захохотал от приятной щекотки низких ритмов, казалось пробравшихся в живот.
Музыка марширующих орков[15]. Легионы разбуженных бесов выступили в Великий поход. Бараны, встав на задние ноги, закатив глаза к звездам, побатальонно печатают шаг. Лысые головы сияют, как каски, скрипят складки на тупых загривках, на вздувшихся бицепсах корчится руническая вязь. Правая ладонь в непроизвольной эрекции взлетает вверх. Девки скулят, как суки по весне. Такие не пощадят, порвут до ушей. И черт с ней! Слава их веселому, бешеному богу!
— Дранг нах нахер! Дранг нах нахер! — перекрикивает ревущий зал Дикарь.
Патриоты с лицами пэтэушников долбят бутсами скрюченное тело торговца арбузами.
«Дранг нах! Дранг нах! Дранг нах!»
Хлипкие студенты в такт барабану надувают щеки и выпячивают скошенные подбородки. Им тоже хочется крови. И пиво. Сначала — пиво, кровь — потом.
«Дранг нах, дранг нах!»
Подонки в дорогих костюмах делают строгие глаза, а холеные пальцы невольно отбивают дробь на сафьяновой коже портфелей. От ухающих ритмов в паху нарастает нервный зуд. Им тоже хочется. Мирового господства — всех баб и всего золота мира.
«Трах-тах-тах-трак-такт, трах-нахт-такт!»
— Бей не наших, бей не наших! — в вольном переводе кричит Дикарь.
Он гонит по разбитой грунтовке. Джип смело штурмует глубокие рытвины, утробно ревет, разгребая протекторами грязь, разбрызгивает тупой мордой грязную воду. Фары мутным светом протыкают ночь.
Грунтовка обрывается, дальше — перепаханное бездорожье. Два снопа света прошивают редкий кустарник.
Дикарь бьет по тормозам.
Тиранозавр терракотового цвета, тяжко переваливаясь на рессорах, пробуксовывает вперед. Трещат проломленные бампером кусты. В свете фар, как голые кости, белеют измочаленные ветки с содранной на изломах кожей.
13
Немецкая рок-группа, названная в память о трагическом происшествии на авиабазе у городка Раммштайн в Германии, когда американский истребитель во время показательного полета рухнул на трибуны публики. Несмотря на популярность «Раммштайна» в определенных кругах молодежи, московские гастроли группы были запрещены по указанию мэра Ю.Лужкова.
14
Герои культового фильма Оливера Стоуна «Прирожденные убийцы»; пара влюбленных совершает кровавые и немотивированные убийства, СМИ превращают их в кумиров толпы.
15
Низшие существа мира Зла в цикле романов Толкиена «Властелин Колец».