Глава 28
Каботажное судно «Академик Парамонов» плавно отвалило от пирса и, гуднув на прощанье Тарутинскому порту, стало медленно продвигаться к выходу из порта. В защищенной от ветра губе было еще тихо, а в открытом море гребни волн белели кучерявыми барашками. Капитан судна – Лебедев – был в курсе того, что на его борту перевозится какой-то запрещенный груз, он даже догадывался, что это наркотики, но где конкретно он находится и как упакован, не имел ни малейшего понятия. Таможня, как ему и сказали, проверила только ту часть груза, которую оставили в порту, а на тот, что был на борту, не обратила совершенно никакого внимания. Груз на борту «Академика Парамонова» сопровождали три сурового вида громилы, начальником у которых был небольшой лысоватый гражданин с бесцветными глазами гэбэшника и плотно сжатыми губами. Он не открывал рта от самого Шанхая, с тех пор как товар загрузили на борт корабля. Возможно, он что-то говорил своим подчиненным, которые изредка появлялись на верхней палубе, чтобы выкурить сигарету на свежем воздухе, но Матвей Яковлевич ни разу не слышал, что они разговаривают. Он только знал, что маленького человечка зовут Геннадием – его ему представили еще на Таруте, когда они выходили в Шанхай с грузом кругляка, а одного из его громил – Гера.
Радиометрист несколько раз докладывал ему, что за судном как прилепленные следуют два небольших корабля, скорее всего сторожевики береговой охраны, но Лебедев, находившийся в ходовой рубке, не мог их разглядеть даже в бинокль. Он подозревал, что Геннадий знает об этих кораблях, но спрашивать у него про них не решался.
«И черт бы с ними, – Лебедев вывел судно из залива и взял курс на север, – быстрее бы скинуть товар и развязаться с этими гориллами».
Выйдя из территориальных вод, он связался с рубкой радиометриста.
– Ну как там, Жора?
– Опять прилепились, Матвей Яковлевич, – отрапортовал радиометрист.
– Хрен с ними, забудь, – Лебедев выругался и отключил приборы внутренней связи.
– Падает, – Немец, блеснув стеклами очков, отвернулся от барометра в медном корпусе, который висел на переборке у входа в ходовую рубку, – кажется, шторм собирается. Оттуда.
Он несколько раз пыхнул трубкой, вынул ее изо рта и показал рукой в северо-западном направлении.
– Небольшой, – боцман нетерпеливо пожал могучими плечами, даже не оглянувшись на барометр, – я шторм безо всяких приборов чую. Не больше двух баллов.
– Не знаю, – осторожно заметил Ивар, – все может быть.
– Если хочешь, давай поспорим, – разгоряченно предложил Степан Ильич, – на бутылку «доктора».
– А без «доктора» ты не можешь, – иронично отозвался Немец.
– Почему не могу? Могу, – хмыкнул Череватенко, – только какой смысл спорить с тобой на просто так? Или, если хочешь, давай забьем на коробку гаванских сигар.
– У меня нет гаванских сигар, – спокойно отозвался старпом, – и потом, сигары будут стоить на два порядка дороже спирта…
Договорить они не успели, в ходовой рубке раздался голос Назарета:
– Капитан, кажется, на радаре появился «Парамонов».
Рокотов, молча слушавший спор боцмана и старпома, зевнул, прикрывая рот левой рукой, и взял трубку переговорного устройства.
– Боря, корабли сопровождения с ним?
– Если это те же самые, в чем я не сомневаюсь, – ответил Назарет, – то они заходили в порт, скорее всего на заправку, а теперь ждут «Академика» на рейде. Сейчас он проследует мимо них, а они тронутся следом минут через двадцать.
– Вот-вот, – предупредил его Рокотов, – засеки время, когда они отчалят, чтобы мы знали, сколько имеем в запасе.
– Я тебе предлагал задействовать в операции Листа, – вставил боцман, – он мог хотя бы отвлечь сопровождение, пока мы будем на «Парамоше» разбираться.
– Лист просто так на дело не пойдет, – покачал головой Рок, – ему нужен навар или живые деньги, а просто так рисковать он не станет. Ладно, разговор закончен, – он вдруг посерьезнел, поднял к глазам бинокль и принялся всматриваться в сизую туманную даль.
– Ни хрена ты так не увидишь, – заметил боцман, – туман слишком сильный.
– Ничего, – Рок опустил бинокль, – пойдем по радару.
Хотя Назарет постоянно держал Рокотова в курсе того, как движется «Академик Парамонов», судно возникло среди рваных клубов седого тумана так же неожиданно, как айсберг перед «Титаником». Как только он появился в поле зрения, на нем загудел ревун. Кажется, на его борту заметили торпедный катер Рокотова. Боцман тоже потянул за рукоятку ревуна, и поверхность моря огласилась туманным сигналом с «Вэндженса».
– Палермо, – Рокотов связался с радистом, – ищи волну «Академика» и передай, чтобы ложился в дрейф. Ивар, трогай, – Сергей посмотрел на старпома, – лучше не терять их из вида.
Двигатели «Вэндженса» заработали, катер набрал ход и пристроился в кильватер «Парамонову».
Получив команду с «Вэндженса», Лебедев не стал рисковать и отдал приказ: «Стоп машины», но тут в ходовой рубке появился Геннадий.
– Почему останавливаемся? – Он уткнулся немигающим взглядом Лебедеву в подбородок.
– Наверное, пограничники, – пожал плечами капитан «Академика».
– Какие, на хрен, пограничники?! – заорал на него Геннадий. – Мы же в нейтральных водах. Полный вперед, скотина!
Он выудил откуда-то из штанов пистолет Макарова и направил ствол в голову капитану.
– Как скажете. – Лебедев, не отводя взгляда от пистолетного дула, смотревшего ему в лоб, передал команду мотористам.
Сбавивший было ход «Академик» опять начал набирать скорость.
– Что там у них, Палермо? – Рокотов, почувствовав неладное, снова связался с радистом.
– «Академик» не отвечает, капитан.
– Видно, у них на борту охрана, – понял Рокотов, – нужно действовать быстро.
– Куда торопиться, кэп, – недоуменно протянул Череватенко, – дадим им успокоиться, а уж потом…
– Потом они подгонят сторожевиков, – раздраженно глянул на него Рок, – а там и до Владика рукой подать. Давай на сближение.