Итог всего этого – продвижение финских войск было остановлено на Свири. Они застряли там вплоть до осени 1944 года, когда Карельский фронт, в командование которым вступил все тот же генерал армии Мерецков, нанес им окончательное и полное поражение.
Бои на Свири осенью 1941 года стали первой оборонительной операцией Кирилла Афанасьевича в ходе Великой Отечественной войны. И только-только удалось стабилизировать там положение, как случилось то, чего больше всего он опасался, вступая в командование 7-й армией: крупная группировка немецко-фашистских войск в составе двух танковых и двух моторизованных дивизий прорвала оборону 4-й армии и устремилась к Тихвину. Потеря этого города означала бы потерю единственной остававшейся здесь в нашем распоряжении железной дороги, подходившей к берегу Ладожского озера, А по Ладоге пролегал теперь путь снабжения блокированного Ленинграда. Но и это было не все. Тихвин расположен посредине между реками Волхов и Свирь. На Волхове немецко-фашистские войска, на Свири белофинские. С захватом Тихвина гитлеровцы оказались бы гораздо ближе к финнам, причем могли выдвинуться в тыл 7-й армии. В дальнейшем же Тихвин мог стать важным опорным пунктом для продолжения наступления противника на север, а также и для продвижения его еще дальше в глубь страны на восток, в направлении Вологды.
Генерал Мерецков с тревогой следил за развитием событий на тихвинском направлении и заранее готовился к худшему. Продолжая перегруппировку имевшихся в его распоряжении сил и средств 7-й армии, оборонявшихся на Свири, он сумел выкроить из них кое-что для создания резерва и сосредоточил его на возможных путях наступления противника. Эти силы, к сожалению, были невелики – танковая бригада, сформированная из различных отдельных отрядов, стрелковый полк, артиллерийский полк, пять минометных батальонов. К строительным работам для оборудования позиций, если придется обороняться и с тыла, командарм приказал привлечь все, что возможно в войсках, а также местное население. Это позволило высвободить в резерв еще три саперных батальона.
Кирилл Афанасьевич был информирован о том, что вместо Г. И. Кулика в командование 4-й армией вступил генерал В. Ф. Яковлев. Однако точные сведения о ее положении поступали к нему скупо: связь с 4-й армией прервалась, далеко не все было известно и в Ставке. Тогда он направил в район боевых действий своего начальника штаба генерала Крутикова. Это было 5 ноября. Новой информацией располагал прибывший в это же время из 4-й армии секретарь Ленинградского обкома партии Т. Ф. Штыков, занимавшийся организацией снабжения Ленинграда продовольствием. Собранные сведения позволили убедиться в том, что обстановка под Тихвином исключительно тяжелая. Штаб 4-й армии попал под удар и отходил на восток разрозненными группами, управление войсками нарушилось, и они неорганизованно отступали.
7 ноября генерал Мерецков доложил в Ставку об об становке на тихвинском направлении. Как он вспоминал, Сталин отметил, что потеря Тихвина усилила бы и без того катастрофическое положение Ленинграда. Он предложил приостановить продвижение врага на Тихвин, а затем отбросить его и восстановить железнодорожную связь с Ленинградом.
– Выполнение этой задачи мы решили поручить вам, товарищ Мерецков, – сказал Сталин, подводя итог разговору. – Прошу, не задерживаясь, отправиться в 4-ю армию и вступить в командование ею. Одновременно вы остаетесь командующим 7-й армией. Обе эти армии решают сейчас одну и ту же задачу – защита Ленинграда. На время вашего отсутствия в 7-й армии оставьте своего заместителя генерала Гореленко. Вам же разрешается для помощи 4-й армии использовать часть сил из состава 7-й армии.
Выполнить поставленную задачу, как она была сформулирована Верховным Главнокомандующим, генерал Мерецков не успел: 8 ноября противник овладел Тихвином и продолжал быстро продвигаться в сторону Вологды.
Вечером того же дня Кирилл Афанасьевич вместе с дивизионным комиссаром М. Н. Зеленковым, генерал-майором А. А. Павловичем, комбригом Г. Д. Стельмахом и еще несколькими командирами прибыл в Сарожу, в 22 километрах севернее Тихвина. По его приказу срочно перебрасывался в район Тихвина почти весь созданный резерв из 7-й армии. Генералу Павловичу с приданной ему опергруппой политработников было поручено общее руководство по сбору войск и организации обороны. Командирам 44-й и 191-й стрелковых дивизий было приказано собрать рассыпавшиеся по лесам и дорогам подразделения и, объединив их в отряды, занять оборону по северному берегу реки Шомушки, преградить путь на север вражеским танкам, перехватив дорогу на Лодейное Поле.
Утро следующего дня застало Мерецкова на восточных путях наших отходящих частей. Здесь он поручил собрать и объединить все имеющиеся силы в один отряд генералу П. А. Иванову, представителю Ленинградского фронта в 4-й армии. Задача отряда – организованно занять оборонительный рубеж и удерживать его до подхода резервов. Прибывшему с ним комбригу Г. Д. Стельмаху Кирилл Афанасьевич подчинил оказавшихся здесь офицеров штаба 4-й армии и приказал немедленно наладить связь, взять в свои руки управление вновь организуемым формированием.
Все действия Мерецкова в той катастрофической ситуации необычайно энергичны, решительны, в высшей степени оперативны. Волевое начало истинного полководца сочеталось в нем с необычайным личным мужеством, выдержкой, умением спокойно, всесторонне анализировать и оценивать самые неожиданные и критические обстоятельства, предвидеть развитие событий и соответственно этому принимать необходимые решения.
Бывшему корреспонденту «Красной звезды» М. 3. Цуцне в те грозные дни удалось встретиться с К. А. Мерецковым. Вот его свидетельство: «Несколько выше среднего роста, с чуть одутловатым лицом, он казался старше своих лет. Серые глаза смотрели испытующе, даже сурово, а вот вздернутый, как говорят, курносый нос придавал лицу мягкость, добродушие. Генерал потянулся к карте, и я обратил внимание на его большие руки, руки мастерового.
Кирилл Афанасьевич кратко объяснил ситуацию, не прибегая к обтекаемым фразам, не уходя от прямой оценки грозной обстановки. Он так и сказал: «Противник умеет воевать, и ему есть чем воевать». Встречаются люди, чаще среди военных, которые говорят так, что вы с первых же слов улавливаете точность и логичность их мышления, ощущаете цепную реакцию как будто сцементированных между собой фактов и выводов. Именно так мыслил Мерецков. И хотя нашу беседу прервал налет вражеских самолетов – изба пошла ходуном, зазвенели стекла, и дверь сильным рывком сама собой распахнулась, я получил довольно полное представление о смысле и значении боя за Тихвин».