Все увиденное тогда позволило военному корреспонденту сказать, что трудно было представить задачу более тяжелую, нежели выпавшая на долю Мерецкова. Наши части неорганизованно отступали по лесным тропам, по шоссейным трактам. Кто двигался на север, кто на восток. Люди шли молча, ежась от пронзительного ветра, тяжело переживая поражение.
Новому командующему предстояло в самый короткий срок восстановить положение, воссоединить части, вдохнуть в людей веру в победу и повести, не теряя ни часа, в бой. При этом генерал Мерецков действовал не из оборудованного штаба с налаженной связью и четким аппаратом управления, а непосредственно на поле боя, в нескольких километрах от противника, только что одержавшего победу.
Фашисты действительно ликовали по поводу своей тихвинской победы: «Теперь Ленинград должен будет сдаться без пролития крови немецких солдат». Гитлер, выступая в Мюнхене 8 ноября, самодовольно утверждал:
«Ленинград сам поднимет руки: он неминуемо падет, раньше или позже. Никто оттуда не освободится, никто не прорвется через наши линии. Ленинграду суждено умереть голодной смертью».
Но не поднял руки героический город, носящий имя великого Ленина, ни раньше, ни позже. И не умер голодной смертью. Он продолжал борьбу до полной своей победы.
Под Тихвином войска, руководимые Мерецковым, не только сумели остановить наступление врага, но и сами перешли затем в контрнаступление.
Рано утром 11 ноября с севера по противнику был нанесен контрудар. План его заключался в том, чтобы совместными усилиями подошедших резервов и подразделений 44-й и 191-й стрелковых дивизий атаковать передовые части танковой дивизии противника и отбросить их к Тихвину. Затем было намечено обойти город с запада, перерезать тыловые коммуникации всей тихвинской группировки врага. Главную роль в контрударе генерал Мерецков отводил 46-й танковой бригаде, которая накопила опыт ведения боевых действий в условиях лесисто-болотистой местности. Этому обстоятельству командующий придавал первостепенное значение. «Горький опыт, полученный войсками 4-й армии в ноябре 1941 года, многому нас научил, – вспоминал Мерецков. – Уже тогда мы взяли себе за правило: как бы велика ни была нужда в войсках, поступающее пополнение и вновь прибывающие части перед боями пропускать через учебные центры или непосредственно в соединениях знакомить с особенностями ведения боевых действий в лесисто-болотистой местности, тренировать в ориентировании, а также обучать строительству оборонительных сооружений, укрытий и дорог».
В результате контрудара 11 ноября, который оказался совершенно неожиданным для врага, противник откатился на 12–13 километров на юг. Лишь после этого, подтянув танки и вызвав авиацию, он сумел приостановить наше продвижение примерно в 15 километрах севернее Тихвина. Самым главным итогом контрудара являлось то, что противник, потеряв много танков и откатившись к Тихвину, больше не помышлял о наступлении. Кроме того, войска северной группы 4-й армии значительно улучшили свои позиции: они теперь нависали над вражескими коммуникациями, создавая постоянную угрозу их перехвата.
Изменилось к лучшему положение и восточной группы. Объединенные в отряд под командованием генерала Иванова разрозненные подразделения остановили танки и мотопехоту противника, а затем заставили повернуть обратно. К середине ноября в распоряжение генерала Иванова на усиление его группы прибыла стрелковая дивизия и два танковых батальона. Продолжая наступать, восточная группа подошла к Тихвину на 5–6 километров, после чего исчерпала возможности для дальнейшего продвижения вперед.
Обе противоборствующие стороны в тех условиях не могли рассчитывать на скорое получение крупных пополнений. Причиной этого были напряженные бои под Москвой и Ростовом-на-Дону. Поэтому немецко-фашистские войска всячески усиливали оборону на занимаемых рубежах. Тем не менее в конце ноября под Тихвин была переброшена из Франции свежая пехотная дивизия. После этого тихвинская группировка противника включала уже пять дивизий и еще несколько частей. Для них удержание за собой Тихвина означало резкое ужесточение блокады Ленинграда. По той же причине советское командование не могло оставить город в их руках. Вот почему, продолжая активную оборону, командование 4-й армии накапливало силы и средства, перегруппировывало войска, готовило их к новому решительному удару.
Ставка Верховного Главнокомандования, имея в виду исключительную важность поставленной задачи по освобождению Тихвина, все же передала в распоряжение Мерецкова минимально необходимые для успешного проведения операции силы и средства из своего резерва. С их прибытием генерал Мерецков реорганизовал созданные прежде отряды в оперативные группы.
К началу наступления северная оперативная группа (она именовалась иногда центральной) под командованием генерала П. А. Иванова обложила Тихвин с северо-запада. Левее ее была развернута прибывшая из резерва Ставки 65-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник П. К. Кошевой (впоследствии Маршал Советского Союза). Этой дивизии Кирилл Афанасьевич поставил главную задачу – овладеть городом. Южнее дивизии Кошевого действовала группа под командованием генерала А. А. Павловича. Наконец, на самом левом фланге армии расположилась южная оперативная группа под командованием бывшего командарма-4, а теперь заместителя командующего 4-й армией генерала В. Ф. Яковлева.
Помимо дивизии полковника Кошевого, армия пополнилась и двумя танковыми батальонами. В итоге на нашей стороне был создан некоторый перевес над противником в пехоте, артиллерии и минометах. Однако противник значительно превосходил 4-ю армию в танках. Кроме того, сопоставляя силы сторон, надо иметь в виду отсутствие устоявшейся организационной структуры наших войск (только две стрелковые дивизии и одна танковая бригада сохраняли свою обычную организацию) и острую нехватку боеприпасов. Настойчивые требования Ставки как можно скорее освободить Тихвин подталкивали командование армии к тому, чтобы приступить к операции, не ожидая получения материальных средств и пополнения.