Волшебница… Редкая по нынешним временам профессия. Далекие средние века, время расцвета волшбы и колдовства, тем не менее привели к захирению эту могущественную профессиональную касту. Одна святейшая инквизиция отменно постаралась и преуспела в том. Но вот явилась все же одна – из ныне вымерших, пробует свое забытое могущество на обыкновенном советском жонглере. Получается? Чегой-то не шибко…
Вспомнил еще: выходили из дому, провожал он ее до троллейбусной остановки, спросил – скорее из вежливости, чем по осознанному желанию – о следующей встрече. Получил лаконичный ответ:
– Созвонимся.
– Я – вам?
– Нет, я – вам.
– Я бываю в студии с десяти до двух ежедневно.
– Позвоню.
– Когда? – привычка требовала настойчивости.
– Завтра или послезавтра.
– Жаль, что дома нет телефона: сидел бы и ждал звонка, никуда б не ходил, шею не мыл бы…
– Шею – это ужасно… А что, не ставят телефон?
– Обещают.
– Обещанного три года ждут, помните? Прикинул в уме, засмеялся:
– Как раз три года и минуло.
– Значит, поставят.
– Когда?
– Завтра или послезавтра.
Однообразна девушка Оля, второй раз по шаблону отвечает.
– Хотел бы поверить.
– А вы верьте мне. Я же волшебница.
Да какая, к черту, волшебница! Брился в ванной, жужжал «Харьковом», анализировал от нечего делать. Кто она – Оля? Ответ – никто. Не знает он о ней ничегошеньки: ни профессии (если не считать волшебства), ни адреса, ни отчества, ни фамилии. Если по анкете: ни возраста, ни семейного положения, ни национальности, ни отношения к воинской службе. Хотя последнее и знать ни к чему. А характер? Ответ – никакой. Не обнаружил он в ней характера, не проявилась она ни в чем. Интересы? Неизвестно. Привычки? Тайна. Привязанности? Мгла. Вот яичницу ела, да еще намекнула, будто готовить может. Волшебница-кулинар, по совместительству на полставки. Ну, к книгам с пиететом относится – уже приятно. А еще что? Ответ – ничего боле. Этакое среднестатистическое неизвестное в юбке. Среднехорошенькая, среднеговорливая, средневеселая, среднебойкая. А может, и впрямь она из средних веков?.. Идиотский каламбур, надо будет Коле его подарить, он собирает – для всяких застолий: вдруг да удастся к месту ввернуть.
Итак – средняя.
Выключил бритву, побрызгал физиономию лосьоном, поглядел на себя в зеркало: мужик как мужик, казак степной, орел лихой. Или наоборот, не припомнить. Коля скажет:
– Таких, как мы, – два на мульен. Цени себя, старый, по мелочам не разменивайся.
Коля, конечно, умрет не от скромности, но в среднем – опять «в среднем»! – он прав: чего ты зацепился за эту среднюю девушку? Ну, положим, не он зацепился, а она за него: кто кому звонит? Эй, Дан, хоть сам с собой не финти: был бы у тебя номер ее телефона, ты бы с утра диск накручивал. Да и сам-то вчера: когда вахтер позвал, рванул с манежа – чуть Тиля не раздавил.
Что-то здесь есть непонятное – и в ее пресловутой «усредненности», и в твоем раже. Тайна какая-то. Волшебство – радость невежд.
Однако поживем – увидим.
4
Жил Дан на Октябрьской улице неподалеку от архитектурно знаменитого театра, являющего в плане – с высоты, для любознательных птиц – пятиконечную звезду. Четырнадцатиэтажное обиталище Дана, наоборот, выглядело архитектурно-тоскливым: блочная спичечная коробка с грязно-белыми карманами лоджий. Тусклая – пятнадцатисвечовая, наиболее экономичная! – лампочка-лампадка у лифтов, узковатые короткие пролеты лестницы с лирическими признаниями на стенах, писанными школьными цветными мелками, третий этаж, обитая серым дерматином дверь с числом 21 – «очко», как говаривал Дан своим знакомым, твердо считая, что карточные понятия надежнее всего, если надо вбить в память номер квартиры.
Поспешая в студию. Дан по привычке сунул на бегу палец в круглую дырочку почтового ящика – нет ли чего? – и нащупал какую-то бумажку. Притормозил, пошуровал ключиком, достал открытку. Районный телефонный узел уведомлял тов. Шереметьева Д.Ф. – то есть Дана, Даниила Фроловича, – что ему разрешена установка телефона и что ему, то есть тов. Шереметьеву Д. Ф., надлежит зайти на вышеупомянутый узел и уплатить кровные за вышеупомянутую установку. И внизу – шариковой ручкой – номер его будущего телефона. Слов нет, какой замечательный, удобнейший, легко запоминающийся номер!
Впрочем, Дану сейчас любой номер показался бы наизамечательнейшим: уж очень он обрадовался. Прямо-таки возликовал. Сколько ходил «по инстанциям» – все без толку: нет возможности, отвечали «инстанции», каналы перегружены, вот построим новую АТС, тогда… А когда «тогда»? Дан и надеяться перестал, а тут на тебе: апрельский сюрприз. Нет, братцы, есть справедливость на белом свете, и торжествует она вопреки неверию отчаявшихся.
Естественно, Дан немедля припомнил вчерашний разговор с Олей. Она-то откуда узнала про открытку? Видела почтальона? В пятнадцатисвечовой мгле углядела в ящике «что-то белеющееся»? Да вздор, вздор, она даже номера его квартиры не ведала, пока Дан не подвел ее к серой двери с карточной цифрой на косяке.
Шальная мысль: а вдруг она, прежде чем на свидание заявиться, все про него разузнала, всю подноготную?
Мысль сколь шальная, столь идиотская. Где разузнала? В отделе кадров главка? В правлении ЖСК? В отделении милиции? Чушь собачья!.. И конечно, не преминула звякнуть на АТС, выяснить про телефон: когда поставят да какой номер определят. Это уже просто бред, некий род мании преследования, коей Дан до сих пор не страдал, не было тому примеров. А сейчас появились? А сейчас появились. Инфернальная дева-вамп преследует бедного циркача по заданию разведки – ну, скажем, парагвайской. Они хотят выведать государственный секрет равновесия моноцикла под тощим задом Шереметьева Д. Ф. Ужас, ужас…
Надо будет сообщить Оле про телефон, когда она позвонит в студию, – с благодарностью сообщить, с нижайшими поклонами и расшаркиванием: спасибо-де, милая благодетельница, за проявленную заботу, без вас, как теперь ясно, ничего бы этого не случилось…
На телефонном узле, как сказано в открытке, будущих абонентов принимают после пятнадцати ноль-ноль, так что репетицию Дан не пропустит, не станет огорчать «старого Тиля», покидает свои пять булав, тем более настроение отменное. Друг Коля твердо считал, что качество работы прямо пропорционально настроению.