6
Я ехал в машине с Метеком – он вез меня в аэропорт. У него был арендован маленький мощный «остин» красного цвета, который он держал в подземном паркинге сразу за углом, на авеню Мак-Магона.
Наше знакомство было не лишено пикантности.
– Спокойно, я – ваш коллега, – сказал Метек на чистейшем русском, слезая с моего поверженного тела. – Я здесь, чтобы с вами ничего не случилось.
Я, не понимая еще смысла его слов, отреагировал на русский язык и в ужасе показал ему глазами на стены.
– Не волнуйтесь, номер мы проверили – он чист, – успокоил меня Метек.
Он отвинтил струбцину, бросил камеру на постель, захлопнул раму и задернул занавеску.
Первыми вышли слова, которые были у меня на языке:
– Я только что чуть не застрелил вас.
– Догадываюсь, – усмехнулся он.
Я уцепился за спинку кровати и поднялся на ноги.
– Вы так спокойно об этом говорите. На что вы надеялись?
Метек пожал плечами.
– Я надеялся, что ваш психологический портрет окажется верным.
Идиот! Какой психологический портрет, когда речь идет о твоей жизни?
– А как вы вошли в мой номер?
Метек улыбнулся.
– Дверь была не заперта.
Хорош убийца! Я только покачал головой – мое неминуемое разоблачение, а потом еще внезапное приключение с оксфордским специалистом по скандинавской литературе явно что-то повредило в моем вшитом компьютере.
– Кстати, эта небрежность спасла вам жизнь, – бесцветным голосом констатировал Метек.
Спас мне жизнь он. Убей я его минутой раньше, я сейчас лежал бы у себя в номере. Только аккуратное круглое отверстие было бы не в зеркале, а у меня во лбу. Но меня сейчас занимала не моя сохраненная жизнь, а его.
– А вы знали, почему я хотел вас убить? – спросил я.
– Не уверен! Но вы могли подумать, что это я стрелял в ваших детей. Только, – Метек посмотрел на кучу осколков на полу, – полагаю, нам лучше продолжить этот разговор в другом месте.
В окно ворвался шум автомобиля, въехавшего на нашу улицу с авеню Карно. Левее, у входа в «Бальмораль», скрипнули тормоза. Я сбоку подошел к окну. Из гостиницы быстро вышли двое мужчин – лица сквозь тюлевую занавеску я не разглядел, – и скользнули в машину. Хлопнули дверцы, и автомобиль с визгом понесся вниз.
Метек был прав – задерживаться нам не стоило.
Я наскоро забросил в сумку камеру, рубашки из шкафа, туалетные принадлежности, и мы по лестнице спустились в холл. Я боялся, что мне предстояла еще одна эффектная выписка, но приветливый алжирец за стойкой мирно читал газету.
– Уезжаете, месье? – поднял голову он.
– Да, такси ждет на углу, – сказал я, доставая бумажник. Я говорил уже, я импровизирую очень легко. – Вот, – я положил перед портье сто евро, – боюсь, я случайно разбил зеркало. Вот вам за беспокойство! Всего доброго и до следующего раза!
Это я выкрикнул уже из дверей. Полиция, разумеется, не оплатит разбитого зеркала, так что портье усердствовать, описывая столь предупредительного постояльца, не станет. Хотя он потом сообразит, что я вряд ли стану постоянным клиентом. Этот район, боюсь, закрыт для меня навсегда.
Мы быстрым шагом шли вниз по улице генерала Ланрезака.
– Это были они? – спросил меня Метек, когда мы поравнялись со входом в «Бальмораль». – Двое мужчин восточного вида?
Я кивнул. Вопросы роились в моей голове, но задавать их на ходу, на улице не стоило. Мы вышли на авеню Мак-Магона.
– У меня здесь машина!
Метек кивнул головой на вход в подземный паркинг, и следующие слова он произнес, когда мы уже выезжали на поверхность.
– Выключите мобильный! – Он уже выключал свой. – Теперь возьмите эту машинку и нажмите вот эту кнопку.
Я не задавал лишних вопросов. Машинка была похожа на антирадар, с несколькими светодиодами по краю. Что-то пискнуло, диоды замигали в разном порядке и выстроились в одну зеленую линию.
– Береженого бог бережет! – и это были последние слова, которые Метек сказал по-русски. У него, похоже, практики не было давно. – Теперь можете выключить машинку, включить свой мобильный и начать говорить.
Он всё же включил потихоньку радио. Он тоже слушал «Ностальжи».
– Кстати, куда мы едем?
Кстати! Если рейс снова не задержат, Джессика с Бобби по идее должны прилететь через час-полтора. Я встречу их, потом придумаю что-нибудь, чтобы смотаться на встречу с эмиссаром из Конторы, а дальше уже – что бог пошлет.
– Аэропорт Шарль де Голль.
– Ах, да!
Что, Метек был в курсе моих дел?
– А самолет уже вылетел?
– Не знаю еще.
– Так звоните.
Самолет еще не вылетел. Расчетное время – через час, но они так могут сдвигать вылет час за часом до завтрашнего дня. Я посмотрел на часы:
– Мне всё равно ехать в аэропорт. Так что если вас не затруднит...
– О чем разговор? – коротко отозвался Метек.
Он лихо развернулся через сплошную полосу – мы ехали по авеню де Терн в сторону центра – и помчал к объездной автостраде, лавируя в потоке машин. Бывший гонщик? В любом случае, этот город явно не был для него чужим.
– Времени, на самом деле, у нас не так много, – сказал я, имея в виду всё, что нам предстояло прояснить между собой.
Он понял.
– Тогда начинайте!
Интересно, с чего?
– Ну, что вам надо про меня знать? – пришел мне на помощь Метек. – Что мне надо знать про вас? Мы с вами два сапога пара!
– Сан-Франциско, 27 января 1984 года.
Меня всё еще колотило – я с трудом ворочал языком. Три покушения – то, старое, в Сан-Франциско и, только что, мое на Метека и кого-то из «Бальмораля» на меня – наложились друг на друга. Я даже забыл про Лиз!
Метек искоса посмотрел на меня. Мы выезжали на автостраду.
– Откройте бардачок, – сказал он мне. – Мне кажется, вам не помешает.
Я повиновался. В бардачке была начатая пол-литровая фляжка «Джека Дэниэлса». Я открутил пробку и сделал пару больших глотков. Виски обожгло мне глотку и теплой волной ударило в голову. Это была хорошая идея.
– Сан-Франциско, – начал Метек и вздохнул. – Ну, хорошо. Я проводил в Crab House операцию. Плевое дело: приходит один человечек, мы обедаем, он передает мне одно, я ему – другое. Деловой ланч. Теперь вы.
– Уф! – Виски ударило мне в голову. Тем не менее, я открутил пробку и сделал еще глоток. – Мы с женой и детьми гуляли по городу, проголодались и зашли туда пообедать. Там внизу, у пирса, плавали лежаки для морских львов, и мы думали, что их будет видно с террасы второго этажа. Но террасы не было.