Как всегда, когда Джессика подавляла что-то в себе, она становилась наигранно веселой.
– Мистер, вы тут со своим багажом? – спросила она меня, подмигивая Бобби. – Кто из нас только что прилетел – мы или вы?
– Прилетели вы, а уезжаем мы все вместе! – в тон ей ответил я.
– Куда это? – крикнул Бобби. – Мы уже вторые сутки в дороге!
– Мы едем на машине в Брюссель! – объявил я.
– В Брюссель?! – громким хором изумились вновь прибывшие.
– Мы же только что оттуда! – напомнил Бобби.
– И что ты там видел? – уцепился я.
– Ничего.
– Вот именно!
Я поставил свой чемодан к ним на тележку и нажал на ручку, давая сигнал к выступлению.
– Пару часов назад, – продолжил я, обнимая Джессику за талию и увлекая всю компанию за собой к красной вывеске «Ависа», – я позвонил нашему брюссельскому другу и партнеру Клоду Мальфе. Он сказал, что выставка Поля Дельво… Это такой художник, Бобби.
– Я знаю, - отозвался ребенок. – Софт порно, которое висит у нас в гостиной!
– Видишь, в истории искусства для тебя нет белых пятен!
Джессика с улыбкой заглянула мне в глаза. Было видно, что она соскучилась.
– Так вот, – продолжил я. – Выставка Поля Дельво, которая проходит в Брюсселе, закрывается на днях. Так что если мы не приедем прямо сейчас, я умру, так и не увидев ее. Успокойся, Бобби, я не собираюсь умирать в ближайшее время, просто следующую выставку могут организовать лет через тридцать. Проблема в том, что в ближайший четверг мне кровь из носу нужно быть в Нью-Йорке. Во вторник музеи закрыты. Так что если мы не попадем туда завтра, всё пропало.
– Прямо всё-всё! – поддразнил меня мой сын.
На самом деле, он ничего не имел против. Мы с ним не часто проводим время вместе, и он согласен даже на музей.
– А так, – невозмутимо продолжил я, – а так мы сейчас возьмем напрокат машину, через три-четыре часа – в зависимости от пробок – будем в Брюсселе и следующие три дня будем колесить по всей Бельгии. Знаешь, Бобби, почему это проще, чем где бы то ни было? Нет? Бельгия – одна из двух стран планеты (вторая – Япония), где все автострады освещены всю ночь.
Одно из преимуществ, создаваемых детьми, от которых, как некоторые считают, одни неудобства: можно перевести игру на них. Вместо серьезных объяснений с женой мы шли, обнявшись и перебрасываясь шутливыми репликами. Бобби путался в ногах, пытаясь на ходу оторвать мою руку от талии Джессики – второй я толкал тележку. Джессика – ангел: она не стала ничего выяснять, просто вступила в нашу игру. Конечно, она попозже спросит меня и про скоропалительный отъезд в Брюссель – но здесь ей придется довольствоваться моей незатейливой ложью, – и про шрам на лбу. Как и я потом спрошу ее – это на том же уровне, – позвонила ли она всё-таки в школу, чтобы предупредить об отсутствии Бобби в ближайшие несколько дней, или куда ей удалось пристроить нашего кокера мистера Куилпа. Но всё это не сейчас, когда мы все втроем внутри себя такие же, как Бобби – идем себе, приплясывая и весело болтая, и впереди у нас несколько дней праздника и долгая-долгая общая жизнь.
Мы условились, что я, если устану, позволю Джессике вести машину последнюю часть пути – благо автострады в Бельгии освещены всю ночь. Но я-то знал, что мы доедем засветло.