Теперь надо было определиться, в какую сторону подгребать. Адамс никак не мог понять, куда движется танкер, жижа слегка его покачивала, и только, а любые признаки направления скрадывала своей огромной массой. Бенни долго ломал голову, прислушивался, «причувствовался», но ни к чему путному так и не пришел. Отчаявшись, он решил включить фонарь. Баран говорил, что это опасно, но без света он все равно наверняка погибнет. Слава Богу, фонарь тоже был исправен.
Яркий луч рванулся вверх и тут же вернулся в глаза: буквально в трех метрах над Адамсом просматривалась металлическая поверхность с толстыми наростами и шмотками ржавчины. Это была крышка танкера. Она должна открываться с правой стороны. Бенни приподнял голову и поводил фонарем по сторонам. Луч высветил размеры танкера, которые поразили Адамса, несмотря на жуткую усталость и боль от падения. В длину танкер имел метров триста, а в ширину около пятидесяти. Человек плавал посередине между бортами и метрах в тридцати от торца емкости. В левом от себя углу он увидел какие-то выступы. Неуклюже барахтаясь, он стал подбираться туда. Только теперь по-настоящему сказалась многочасовая усталость, мышцы стонали и плохо слушались, опять пот заливал глаза и ворот. Страшно хотелось пить. Про жажду Баран ничего не говорил, а сам Бенни не подумал, иначе бы вдосталь напился перед выходом на маршрут. Он потерял счет времени, лишь изредка делал передышку и подсвечивал себе направление; к сожалению, фонарь уже начал садиться.
Через час Адамс приблизился к цели на расстояние вытянутой руки. Сквозь тяжелые веки он с трудом разглядывал огромный шарнир крышки танкера. Взгляд наткнулся на какую-то скобу. Бенни подгреб и ухватился за нее негнущимися пальцами. Отдышавшись, он продел пояс, снятый с мертвого полицейского, через скобу, и впал в мучительное полузабытье. Ему грезилась вода во всех видах, в которых она только могла быть, и потрескавшиеся губы шептали: пить, пить…
Очнулся он оттого, что лишился опоры и повис на ремне. Бенни включил фонарь и увидел, что уровень жижи, в которой он недавно плавал, находится под ним, метрах в пяти внизу. Танкер опрокидывался на бок, но еще продолжал двигаться. Очевидно, готовился сброс отходов. Надо было готовиться и Адамсу. Он еще раз осмотрелся. В тусклом свете фонаря он заметил, что скобы уходят ниже, под толщу жижи. Но если они предназначены для человека, допустим, ремонтника, думал Бенни, то такие же скобы должны быть и снаружи. Он отстегнул ремень и подтянулся как можно выше. Надо было действовать быстро, так как крен танкера все увеличивался. Движение стало прерывистым: короткий рывок, остановка, грохот, вновь рывок – судя по всему, стоки сливали. Держаться наверху было очень тяжело, Адамс практически висел на скобе, просунув сквозь нее локоть. Танкер накренился настолько, что крышка стала почти вертикально, еще несколько минут, и она должна сама откинуться, и тогда из нее хлынет водопад дерьма. В этот момент должна открыться щель между стенкой и крышкой танкера. Судя по величине поворотной петли, щель должна быть не менее метра шириной. За десяток секунд надо успеть выскочить через нее, да еще не свалиться снаружи.
Вот совсем рядом оглушительно громыхнуло. Судя по всему, опрокинулся соседний танкер. Танкер дернуло, крен еще больше увеличился. Снаружи что-то громко лязгнуло, и вдруг в темноту хлынуло сияние дневного света. Бенни зажмурился, а разомкнув глаза, увидел, как навстречу дню сползают в необъятную бездну тысячи тонн городских испражнений. Пустота внизу манила. Бенни опять зажмурился и отвернулся.
Щель между крышкой и стенкой танкера была достаточной, чтобы лезть в нее, и Адамс рванулся вверх. На одном дыхании перевалился на другую сторону стенки и мертвой хваткой вцепился в скобы, которые, к счастью, как он и предполагал, там были. В ту же секунду танкер дернулся и медленно пополз дальше. Бенни огляделся. Он лежал на боковой стенке танкера, которая накренилась до горизонтального положения. Сзади от него клубилась туманом бездна, он даже ее границ разглядеть не успел, а перед ним была отвесная скала. По бокам виднелась изогнутая вереница танкеров, еще полных и уже опустошенных. А сверху – безоблачное небо. Времени оставалось совсем немного, мозг лихорадочно искал выход.
Вдруг впереди раздался какой-то шум. Он был не похож на металлическое громыхание гигантской сцепки. Адамс нетерпеливо всматривался вперед. Вот из-за поворота медленно выплыла какая-то ажурная конструкция, уходящая высоко вверх. Это был шанс. Очередная остановка. Бенни рывком оттолкнулся и с трудом протиснулся между стенкой танкера и основанием сооружения. Если бы сейчас дернулся состав, его размазало бы в лепешку, но он успел! Он хватался за толстые металлические балки, прутья, лез вверх, к небу, к свободе из этого подземного ада. Внизу оставались лязгающие звуки, бездонная пропасть…
Бенни остановился передохнуть и, покрепче ухватившись, решился оглянуться. Внизу виднелась огромная чаша для помоев, а прямо под ним длинная цепочка танкеров. Теперь они были небольшими, нестрашными. Отсюда, с высоты, было видно, как через пару километров танкеры с откинутыми вниз крышками въезжали в белесое облако. Это мощные струи воды вымывали из них человеческую грязь, и они, сверкающие черными бликами после омовения, постепенно выравнивали крен и исчезали в чреве скалы, чтобы вернуться обратно, за новыми отходами. И так сотни лет. Адамс поразился колоссальному сооружению человеческих рук, но вместо гордости возникло сожаление, что это чудо технического гения служит банальному вывозу мусора.
Из последних сил Бенни карабкался вверх, прочь от хватающей за спину пустоты. Еще одно усилие, и он со стоном перевалился через парапет. Сердце бешено плясало в груди, перед глазами плавали разноцветные круги. Руки и ноги, словно чужие, лежали рядом. Адамс почти сразу впал в забытье, так и не успев взглянуть на мир, к которому стремился.
Проснулся Адамс от удушья. Оно жгло и шершавило горло, с хрипом врывалось в легкие и совсем не давало кислорода. Он судорожно сорвал маску и стал жадно глотать воздух. В голове прояснилось, но после первого упоения свободным дыханием на него навалилось невыносимое зловоние. Даже для него, доха-мусорщика, привычного к тяжелым канализационным ароматам, оно было чрезмерным. Из пропасти поднимались испарения, окутывая окружающие скалы и сжигая его обоняние. Бенни рванулся прочь. Ноги слепо понесли в сторону от этого тошнотворного, всепроникающего запаха, глаза слезились, а мозг все более охватывала паника. Стоп! Адамс огромным усилием воли обуздал свои мечущиеся мышцы. Он стоял и прислушивался к себе. Он все еще был жив, значит, дышать было можно. А запах… Боже! Какая это все-таки гадость… Надо не обращать на него внимания.