Оплетчики трудились основательно. Вверх взвивались прочные ленты из гибкого пластика. Восемь ног универсала безнадежно запутались и обматывались все плотнее и плотнее. Подошла очередь и моего робота. Освещенный вспышками газовых горелок, на него прыгнул большеголовый мусоросборщик. Уже на лету враг отворил чудовищную пасть, в которую вошел бы солидный контейнер с отходами. Старатель не сделал ни одного лишнего движения: короткий выпад, и атаковавший робот, пронзенный двухметровым буром, неестественно забился в судорогах.
Над сражавшимися пронесся пронзительный рев. Это универсал, запеленутый в кокон, спешно звал на помощь. Его опрокинули на кишащую роботами землю. Сирена агонизировала еще долгих полминуты, затем истерично взвизгнула и смолкла.
Ряды нашего войска редели. Затупились вечно острые пилы лесозаготовителей, и те, прикрываясь словно от стыда бесполезными дисками, шаг за шагом отступали. Гигант-атомоход, который крушил врагов на правом фланге, беспомощно лежал на спине, опутанный стальными анакондами-ползунами, что очищают канализацию в Нью-Йорке.
Изрядно потрепанный клин еще существовал. Ядро его, преимущественно из угольщиков и роботов с венерианских каменоломен, не знало достойных противников. Они пробили последнюю линию, распороли брюхо сильной, но медлительной пресс-машине и, лихо развернувшись, стали громить остатки убегающей техники.
Сражение растекалось по всему ристалищу. Мой урановый робот занял в основном пассивную позицию, никого не преследовал, ни с кем не задирался, ограничиваясь схваткой со случайным противником. После мусоросборщика он уложил на землю еще три машины, все были мелкими, безобидными огородниками и смогли противопоставить бешено вращающейся фрезе только свою жгучую ярость.
Метрах в ста от нас шла битва исполинов. Гусеничный землерой отбивался от двух наседавших кузнецов, вооруженных огромными кувалдами. Кто из них принадлежит к нашему отряду? Только роботы безошибочно распознают врага, для меня же они все одинаковы. Безучастность уранового добытчика не позволяла определить, на чьей стороне землерой.
С неба сыпалась странная изморозь. Это ветер сражения коснулся где-то погибшего птичьего инкубатора, выпотрошил из его останков, лежалые перья и развеял над сражающимися.
Молоты продолжали со свистом сечь воздух, однако землерой, загнанный к краю оврага, размахивая широченными лапами с алмазными когтями, никого к себе не подпускал. Кузнецы так увлеклись попыткой сбросить упрямую машину вниз, что не заметили позади бесшумную тень. Газовый резчик тихо подкрался к дерущимся и, подняв раструб-копье, метнул раскаленный вихрь. Тугой стержень пламени полоснул по ходулям незадачливых кузнецов. Резка прошла, как всегда, мгновенно: нападавшие недоуменно подломились и покатились по склону. Они еще не достигли дна, как резчик развернулся и бросился на уранового добытчика. На нас! Через секунду меня уже трясло и мотало. Старатель приседал, подпрыгивал, извивался, уходя от длинной спицы плазмы. Он демонстрировал актерскую маневренность и блестящую реакцию стального тела. Будучи равного роста и приблизительно той же конструкции, противник уступал уровнем сложности, однако ни фрезы, ни бур не могли достать его брони. Долго бы так не продолжалось, рано или поздно к резчику подоспеет помощь и... Я чуть было не завопил от радости - на пульте заплясал зеленый светлячок индикатора. Управление вздохнуло, засветилось, забормотало. Я выглянул наружу. Расцветившись аварийными огнями, резчик наступал, размахивая резаком во все стороны. Злость всколыхнулась во мне: ну погоди же, электронный сундук, тебе сейчас покажут, кто такой человек. Я сдвинул тумблер, и старатель застыл в невероятно нелепой позе. С урановыми добытчиками управлялся я безукоризненно, помню, на спор продефилировал по ниточному гребню дрожащего вулкана...
Я отпрыгнул. Противник за мной. Еще шаг назад. Резчик, похоже, обрадовался моей липовой неуверенности. И тогда я сделал то, чего никогда бы не придумал пудовый мозг добытчика. Я смело шагнул в луч и сжал механической клешней запястье робота. Что для стальной шкуры, могущей выдержать температуру магмы, мимолетное касание плазменного шнура. Резчик не успел сжечь и верхних слоев металла, а я уже с хрустом заламывал ему сустав. Странно, я даже не воспользовался фрезой. Почему же он не корчится от боли?! Проклятье, я забыл, что передо мною всего лишь бесчувственная машина. В моей каморке было слышно, как воют под полом двигатели, встретившие сопротивление. Медленно, очень медленно я выворачивал его лапу назад. Я хотел убить его собственным же оружием. От напряжения вибрировали стены и мигали индикаторы перегрузки. Неизвестно, сколько мы простояли так, сцепленные железными объятиями. Неожиданно сустав враждебной машины всхлипнул и выскочил из гнезда. Тугой струей ударило масло, луч потух, и я сразу же перехватил оставшиеся три лапы врага. Нельзя дать ему освободиться. Реакция кристаллического мозга опережает человеческий, и резчик изувечит старателя раньше, чем метнутся по кнопкам мои пальцы. Однако на мою сторону встала неподдельная человеческая ярость: теперь ты сполна получишь, железное пугало. Я сжал свободную клешню в подобие кулака и нанес резчику чудовищный удар в корпус. Сила, могущая свалить слона, не произвела должного эффекта. Я ожесточенно ударил вновь. Броня противника откупилась бестолковыми искрами. Потихоньку свирепея, я резко разжал захваты и толкнул робота в грудь. Резчик какой-то миг непонимающе смотрел на меня двумя фотоэлементами, может, в тот момент наваждение спало с него и стал он обычной мирной машиной, или, может, увидел сквозь зеленое стекло человека и не посмел дальше сопротивляться. Не знаю, я не стал гадать, а решительно выбросил руку вперед. Удар с треском пришелся в пространство между "глазами". Великий отец, я бил его как человека, бил в переносицу. Когда он упал, я придавил его своим многотонным телом. Движки старателя визжали в агонии, корпус трещал, а я, обезумевший, колотил и рвал соперника. Из его разорванных трубопроводов хлестала жидкость, масло заливало перебитые суставы, и он не выдержал, пискнул и затих.