В голове у меня ворочался тяжелый мысленный сгусток.
- Не так все просто, - исступленно вскричал я, - угроза перенаселенности заставляет нас искать...
- А вы дожили до этой самой перенаселенности? Что? Нет? Так не трепись, Трорг! Вы сами придумали себе проблемы. Планета, родившая жизнь, не настолько глупа, чтобы прессовать ее на крошечных контийентах,
- Как же Земля справится с бесконечным ростом населения? Не раздуется же до громадных размеров.
- Существуют параллельные миры...
- Чушь - завопил я, инстинктивно зажмуриваясь.
- Разумеется! Вы же, сорняки, не способны поверить, что специально для вас Земля держит в запасе бессчетное число законсервированных миров. В истории любого вида жизни наступает пора, когда планета отмыкает ближайшую параллель и дарит ему тысячи километров солнечного простора. Такой "подарок" уже получили многие ваши растения и животные. Иные даже полностью переселились, оставив на память о себе лишь жалкие отпечатки в антрацитовом срезе да скопления окаменевших скелетов. Впрочем, вы бы сами это узнали, если бы крепче цеплялись за воздушный подол матери. Теперь поздно! Вы продались звездам раньше, чем даже иссякло ваше жизненное пространство.
Я молчал. Молниями метались обрывки мыслей о романтике путешествий, извечной тяге к неведомым берегам, истинно человеческом любопытстве. Нет, все гораздо сложнее...
Еще одна пуля откусила от коленного сустава бронещиток.
- Ты мне нравишься. Грог. Пожалуй, я обрадую тебя известием, что за твоей агонией наблюдают самые гармоничные существа во Вселенной. Погляди, они там, на нижней галерее, именно они за одну ночь возвели этот комплекс по ващим же телекартинам,..
Я медленно посмотрел на галерею и, конечно, ничего не увидел.
- ...Они способны возвести пирамиду до самых верхних слоев атмосферы!
И тут он метнул сеть. Я успел увернуться от липкого сачка и ринулся на врага. Публика над головой забилась в экстазе. "Паук" хладнокровно встретил меня стальным ураганом пуль. Иллюминатор вдребезги разнесло, в каморке закружилась взвесь песка и пыли. Только чудом я непогиб. Осколки изранили лицо и руки, зато в легкие ворвался свежий воздух. Под тяжелым градом я вел машину вперед. Лопались плафоны сигнальных фонарей, и чмокал израненный корпус. Я понимал, что робот разваливается на ходу и вряд ли преодолеет хотя бы половину пути. Не знаю, какие контакты перемкнула моя бессознательно шарящая ладонь. В общем шуме не услышал я долгожданного шелеста открывающихся заслонок во лбу уранового добытчика.
Вибрирующий, нечеловеческий рык ворвался в разбитый иллюминатор. Пахнуло горелым. Дрожа, я отер с глаз пелену крови. Я знал, что увижу: перерезанные останки безжалостно-надменной машины, до конца уверенной в невозможности разблокировать горный лазер. Но увиденное врезалось в память на всю жизнь. Среди расплавленных обломков пищало от невыносимой боли, билось на песке изуродованное черное тельце. Безобразное существо, похожее на кокон, тщетно пыталось опереться на обугленные усы щупалец, с невыносимым страданием закатывая желтые белки глаз. Великий отец, какой вой поднялся на галереях! У них действительно не было автономных роботов, и я убил... я убил одного из Повелителей.
Как во сне, упал я грудью на пульт. Никогда еще добытчик не участвовал в такой бешеной скачке. Мы перемахнули через овраг, казавшийся дотоле непроходимым, и понеслись вдоль поднебесной стены. Краем сознания я отметил, что колонна уцелевшей техники последовала за мной. Великий отец! Во мне продолжал мигать маяк вожака металлической стаи! Она подчинилась воле старателя. Впереди показались огромные ворота. Чугунные створки еще падали, а кавалькада легированной стали уже сносила препятствия по ту сторону каменной преграды. Страшно вспомнить: все, на что я обращал гнев, было целью уничтожения и для них. Слабые цеплялись за сильных, и мы мчались в непроглядную темень, кромсаемую лучом моего единственного уцелевшего прожектора.
Дорога на запад пролегла по ровному грунту полупустыни. Роботы подожгли несколько строений спансов и растоптали светящийся оазис. Хотелось оторваться от эскорта, но верные псы неотрывно следовали за вожаком. Я должен был избавиться от них во что бы то ни стало. Но как? Через минуту я резко затормозил. К посольству следовало добираться одному. До конца не осознавая своих поступков, растирая кровь, я полез в иллюминатор. Поверхности земли не было видно, и прыгал я будто в пропасть. Роботы спешно строили лагерь. Где же конец их саморазвивающейся программы? Хромая, я проскочил дозор и оглянулся. В отблеске прожектора урановый добытчик, казалось, прощался со мной. Избитый, закопченный корпус да раскрытый зев иллюминатора, словно умоляющий человека не уходить, - вот все, что осталось в памяти. Только спустя несколько часов я понял, как подло поступил с машиной, спасщей меня от гибели...
Прости меня, Стив. Я догадываюсь, как страшно, когда тишину ночи сменяет визг бронебойных пуль и чудовищные "пауки" лезут через ограду.
Прости меня, Большой друг, мой верный старатель. Мне почему-то кажется, что ты специально подстроил поломку двери, ибо в предстоящей драке придавал присутствию человека значение магическое, почти амулетное. Я же поступил низко. Спасаясь, забыл переключить тебя обратно на автомат, и ты остался стоять железным изваянием среди недоумевающих роботов, с мольбой жмущихся к тебе: "Нас уже почти окружили. Что ж ты медлишь, вожак?"
Простите меня, люди, за то, что я не предупредил вас, а в панике спрятался в почтовую ракету и дернул пусковой рычаг. Я никогда не рискну больше приблизиться к системе Спарка. К тому же в ракете невозможно выжить и, быть может, только письмо мертвеца долетит до Солнца.
Прости меня, Земля. Тебя предупреждает об опасности не супергерой из сказочных фильмов, а первый интерпланетный убийца. Повелители Камней пророчили скорый гнев твоего материнского сердца. Но сколько Людей после долгих странствий вернулось под голубой небосвод! Сколько еще вернется! Возвращаюсь и я, возвращаюсь с обещанием никогда более не бросать тебя, ибо на далекой чужой планете мне открылась маленькая, бесхитростная истина. Прости и, если возможно, напиши на моей могиле четыре слова: "Здесь спит Звездный гладиатор". Большего не нужно. Прощай,