Возникла неловкая пауза, которую прервала Кариль ворвавшаяся в комнату с радостным криком:
— Госпожа Иллия, я нашла ваши вещи!… Ух, ты, Светлая Богиня!…- среагировала она на присутствие наследника со свитой в моей комнате. — То-то под дверью Люсирэль с подругами вахту несут!… Ой!…- испугалась она собственной смелости, глаза округлились, и эльфийка прижала к себе мою дорожную сумку, пытаясь укрыться за ней как за щитом. — Я не так сказала… То есть… Ну, я имела в виду…
— Ничего в нашем дворце скрыть нельзя! — раздраженно вздохнул Лэт. — Еще и разнесут, что я у тебя ночевал. А что мне дед тогда выскажет?!…
— Ну-у, дед-то у тебя не дурак, — попыталась я его утешить, — он-то понимает, что этой ночью ничего не могло быть.
— А-а, во всем, что касается тебя, он непредсказуем, — отмахнулся принц, направляясь к двери. — Ведь поверил же он в то, что вы с Вирдирионом стали любовниками.
— А ты, значит, не поверил? — удивилась я. — Что ж тогда поддакивал?
— Я хорошо знаю Владыку, и, как мне кажется, понял твою суть. Чтобы вы так быстро сошлись вас нужно напоить до невменяемого состояния. А поддакивал потому, что ничего мирское мне не чуждо, в том числе и розыгрыши. Да я б и не такое сказал, лишь бы еще раз увидеть, как у alfi лица вытягиваются.
— Понятно. Кстати, спасибо за Малика! Сколько заплатили?
— Он ничего не взял.
— А кто с ним рассчитывался?
Принц смерил меня взглядом, а потом погрозил пальцем:
— Не-а, так дело не пойдет. У героя есть пожелания остаться неизвестным.
— Ясно. Тогда, последний вопрос: сколько ты проиграл?
В глазах принца сначала скользнула тень недоумения, потом проявилось смущение и досада, что не удалось скрыть какой-то глупый инцидент, но надежда победила.
— О чем это ты? — захлопал он глазами.
— О сумме, которую ты кому-то должен, так как не смог со мной переспать… Не делай обиженное лицо… Как говорит в таких случаях моя бабушка, актер из тебя паршивый. Спорил же?
Он покосился на товарищей, которые немедля потупились в пол, будто золотой искали, и, пожевав нижнюю губу, тихо ответил:
— Да… Но это давно было, еще до фуршета. Кто проболтался?
— Никто, — ответила я, поправляя тюльпаны в корзине и думая, что все мужики одинаковые, что люди, что эльфы.
— Тогда… — прищурился Лэт, косясь на свой защитный амулет.
— Нет, я не сканировала ни тебя, ни твоих подчиненных. Просто вы не оригинальны.
— Это как?
— В Академии такой спор уже был, ставки делали на Кира. В королевском дворце тоже, ну там полно имен называли, всех не упомнишь. Даже в моем замке заключали пари на молодого графа Позерского, это наш сосед. Так что не тушуйся, молний не будет.
— Почему? Обычно девушек задевает такое пари. Оскорбление девичьей чести!
— Ну, девичья честь — это святое, конечно! Однако меня легче оскорбить личностно, чем по половому признаку. В Академии выдрессировали.
— Ясно… Учту… А вообще, выигравшие когда-то были? — лукаво усмехнулся тот.
Я предостерегающе покачала головой, чтоб, как говорится, не терял берегов.
— Ладно, вопрос снимается как некорректный.
— Сам сколько ставил? — теперь пришла моя пора хитро щуриться.
— Двести никсов.
— Выигравшие-то есть?
— Один. Он, кстати, совсем недавно ставку поменял, — принц бросил вопросительный взгляд себе за спину. — Ну, как объяснишь? Покайся перед проигравшими товарищами!
— Мы не договаривались, — буркнул Эрвиан. — Просто я с ней пообщался и понял, что вам, простите Ваше Высочество, ничего не светит.
— Это почему?
— Характер у нее не такой.
— Вот так! — развел руками приниженное высочество. — Молчит — молчит, потом выдаст. Сколько выиграл?
Эрвиан бросил на меня довольный взгляд и не смог скрыть этого довольства в голосе:
— Полторы тысячи никсов!
Даже Лэт присвистнул удивленный такой суммой, а я немедленно решила остудить везунчика:
— Половина моя!
— Это почему?!- возмутился Эрвиан.
— Потому как я тоже выигравшая, — тот, подумав, что легче будет так откупиться, кивнул. — А кто у вас ставки принимает?
Вперед вышел смуглый полуэльф, явно принадлежавшей к магической братии.
— Готова спорить на «выигранную» сумму, что ваш кронпринц, не смотря на только что произошедшее действо, не оставит попыток соблазнения, — и это была не беспочвенная самоуверенность, я делала выводы, ведь Кир своих попыток так и не оставил.
Эльфы сначала воззрились на меня, потом на принца. Тот загадочно усмехнулся и пошел к двери, но, уже взявшись за ручку, испортил мне все пари:
— Конечно, не оставлю. Дураком бы был, если бы прекратил все усилия, — и, подмигнув Кариль, вышел из комнаты.
Та покраснела и с обожанием уставилась на дверь, в которую выходили остальные.
— Кариль, — окликнула ее я.
Тишина.
— Кариль!
— А?!… Что?!…- подхватилась та.
— Ты хотела отдать мои вещи, — терпеливо пояснила я.
— Ах, да… Ой, слышите?!…
Я тоже прислушалась и узнала голос Оссолоэта.
— …Радость моя, даже не знаю, что тебе сказать при такой встрече! Разве что… какого беса ты делаешь в королевских покоях?!…- дальше слова зазвучали приглушенно и их стало не разобрать.
— Так ее!…- вполголоса буркнула Кариль.
— Я вижу, госпожу Люсирэль, ты не очень любишь?
— Она мою сестру оскорбила… опозорила, — потрясла та кулачками, как бы угрожая отсутствующей здесь врагине. — Фэнриль лучше нее танцует, а многие мужчины считают, что она и красивее Люсирэль. И чтобы та не затмевала эту гадину на балу, моей сестре добавили в бокал несколько каплей медовичного настоя. Представляете, что было?!… Это был бал в честь дня рождения короля!… Фэнриль не могла уйти!…
Еще бы, медовица, очень сильное слабительное, но имеет неприятный привкус, а вот несколько капель можно было и не заметить. Конечного результата не было, но вот… В общем, «амбре» вокруг девушки стояло порядочное.
— А как вы узнали, кто виноват?
— Так эта мерзавка сама призналась!… Еще и издевалась… Обидное прозвище придумала.
Возмущения эльфийки я понять могу и на месте ее сестры…
Мда, но я другое дело. Пакостить магу — «внушителю» мог решиться только очень крупный идиот. Например: моя тетка Улиана, когда пыталась объявить меня воровкой, заявив, что драгоценности моей матери принадлежат теперь ей, как новой княгини Лацской, и я не смела их забирать. Тогда в сердцах я назвала ее отвратительной жабой… И та в течение недели скакала по замковому парку, питалась мошками и строила глазки лягухам во рву, правда, и там на нее никто не польстился. Как говорила бабуля, будь мой дядя Икторн посмелее, то воспользовался бы удобным случаем избавиться от стервы-жены, спихнув ее вполне законно в дом сумасшедших. А так, заклятие спало, тетка вернулась в норму (в ее понимании), а я получила первого в своей жизни врага, как потом окажется, увы, не последнего.
— И как твоя сестра ей отомстила? — вернулась я к прерванному разговору.
— Никак, — печально развела руками эльфийка. — Она же любовница наследника, по крайней мере, была. И из влиятельной семьи, они могут сказать пару слов и папа без работы останется.
— Ох, всему вас эльфов надо учить! — с укором посмотрела я на Кариль. — Чтобы не было отрицательных последствий нужно действовать законно, быстро, убойно, в вашем случае еще и скрытно, чтобы противник долго не мог отойти от пережитого и не знал, кого за такой подарок судьбы благодарить.
— Это как? — раскрыла та рот в предвкушении.
— Это взять и в купальне насыпать ей в нижнее белье молотого перца, а потом, после результата, конечно по-секрету, разнести по дворцу, что Люсирэль как-то подозрительно чешется… Это взять и прислать какое-нибудь липовое уведомление, что парик для госпожи такой-то готов, и «потерять» его где-то во дворце, чтоб пока дошел до адресата все кто хочет и не хочет, перечитали… Да мало ли что можно придумать?
— Мы с сестрой ничего не придумали. А вы так делали?